Продавец бессмертных душ

Глава 12.4.

Монстры нехотя покорились, и покинули залу. Мара зловеще скривила губы, что в ее понимании, наверное, означало дружескую улыбку.

– Не бойся их.

– Когда я отправлюсь в Ан-на’им?

– Прямо сейчас. Твоя оболочка не сможет долго выдерживать давление духа Паллиды Морс, так что лучше поторопиться.

– Иначе мое тело растворится так же, как и ее?

– Хуже, растечется кровавой лужей. Ты ведь не благословлен скверной.

Герберт подумал, что Сестра мести предусмотрительно упустила столь важную деталь. Прав был Малум, нет худших предателей, чем союзники.

Ему дали провизию из его собственных запасов, потому что народы скверны не занимались земледелием и животноводством, и вывели за пределы города. Парень обернулся на Кара-мол'ла, его мрачные каменные башни, врата с разбитыми статуями, вспоминая тот момент, когда они только покинули родной город, чтобы выполнить поручение наместника. Точнее, у каждого были свои собственные намерения, но в одном они совпадали – в спасении столицы. Теперь же Герберт возвращался один, потеряв весь отряд, лучшего друга Матиаса Райта, и родную сестру Экли. Чтобы спасти ее душу, он рискнул всем, но спасать уже было нечего. Зато он заключил магическую сделку с другой жрицей скверны, самой опасной из них – бледной Смертью, и теперь нес ее в себе, чтобы помочь сразить Рургх'ху – демона, своего отца.

В сопровождении упырей он спустился вниз, к подножию скалы, преодолел бесплодную равнину, и снова увидел проклятый лес. Он помнил тропы безумия, и не хотел окунаться в жестокие иллюзии.

– Может, пойдем в обход?

Упырь едва заметно усмехнулся.

– Ее дух защитит тебя от видений. А нам все равно, лес ведь опасен только для людей.

Продвигался отряд быстро, но на седьмой день Герберт ощутил слабость, и попросил сделать привал. Стоило ему сесть на землю, как перед глазами все поплыло, а сердце выдало аритмический танец. Холод расползался по телу, сковывал ледяной погибелью. «Дьявол бы побрал этих жриц и их хозяйку!» – мелькнула злая мысль.

– Смертный, очнись! Не вздумай умирать сейчас!

Упырь настойчиво тряс его за плечо.

– Выпей воды.

– Да ты глянь на его окоченевшие губы! – рявкнул другой монстр. – Ему нужно кое-что другое.

Не успел Герберт осмыслить сказанное, как по его глотке потекло обжигающее пойло, излюбленное некоторыми народами скверны. Парень закашлялся, с трудом сдерживая собственные внутренности, но спустя несколько минут почувствовал живительное тепло в груди.

– Ну и мерзость, – прохрипел он.

– Зато ты не окочурился. Видел бы свое лицо!

«Значит, пока я им нужен, они будут беречь меня, как зеницу ока».

В итоге упырю пришлось расстаться с бурдюком: каждый раз, когда холод снова накатывал смертельной волной, Герберт делал по несколько глотков, помогая телу бороться с чужеродной энергией. Галлюцинации не мучили, как в прошлый раз, но Бер ощущал их присутствие, знал, что тропы следили за каждым его шагом, но не могли наброситься из-за Паллиды Морс.

День сменялся днем, с каждым шагом в голове оставалось все меньше и меньше мыслей, все выцветало, превращалось в снежный ком. Пришлось и второму упырю расстаться с пойлом: Бер увеличивал количество, чтобы хоть немного согреться. Таким образом, путешествие обратно осталось для него смутным воспоминанием, в течение которого он боролся с холодом смерти.

– Смотри, слуга скверны, мы почти пришли! – раздался хриплый шепот, и в звенящей тишине Бер наконец стал различать звуки.

– Ан-на’им, – прошептал парень, глядя на магическую стену.

– Да, обитель демона, – ухмыльнулся упырь. – Дальше пойдешь один, нам туда путь заказан. Ничего не бойся, тебя пропустят люди, преданные Шарие. Когда доберешься до проклятого Рургх'ху – выпусти дух Паллиды Морс. И тогда Шария – благословенная Мать скверны и ее порождений – освободится из плена.