Продаются ботиночки

Глава 15

Я стою около двери, как истукан, и не решаюсь постучать. Проходит минута, пять, десять. Я поднимаю руку и опускаю руку. Поднимаю и опускаю.

Внезапно из-за двери слышится звук размыкаемого замка, потом что-то за ней скребётся, и дверь очень тихо сама себя открывает. Я вижу лицо. Маленькое. Это девочка. У неё карие глаза, которые на самом деле, я знаю, зелёные, и тёмные волосы.

Она смотрит на меня, я смотрю на неё. Её взгляд медленно ползёт по моей фигуре вниз до руки, в которой зажаты пакеты.

– Это мне? – спрашивает.

Я киваю. Горло чем-то зажало.

Девочка намного старше той, которую я видел на фото в Фэйсбуке и конечно, та девочка и эта – разные люди. Туфельки ей не подойдут. Надо было брать на размер больше.

Она заглядывает в пакеты, потом поднимает глаза. Не улыбается. А мне бы хотелось. Так больно в груди, что за улыбку на её лице готов сейчас отдать все свои лайф-тайм Гугл зарплаты.

Я не знаю, что говорить, поэтому молча вынимаю подарки из пакета.

Она аккуратно трогает замшу на туфлях пальцами и говорит:

– Хорошенькие. Но мне будут маловаты. Но это ничего страшного! У меня есть Кукла. Ей конечно будут велики, но она же не девочка, чтобы в них бегать.

– Как тебя зовут? – наконец, обретаю я голос, но лучше бы, ей-богу, молчал.

Она с недоумением смотрит в мои глаза.

– Мила.

И пока я до боли зажимаю зубами собственную губу, чтобы не растерять всё мужское прямо на этой лестничной площадке, она задаёт самый страшный вопрос:

– А ты разве не знал?

Я лихорадочно перебираю в голове возможные ответы. По-моему, ни один не подходит. Какой ни выбери – будет только хуже. Поэтому я поступаю как настоящий взрослый, отвечаю вопросом на вопрос:

– Почему ты открыла дверь? Я ведь не звонил.

– Я увидела тебя в окно. Я люблю смотреть в окно. Рисовать там. У нас очень широкий подоконник, на нём можно даже играть, если захочешь. Да, если очень захотеть, на нём помещается весь детский сад. Я воспитатель.

– Как ты поняла… что я иду именно к твоей двери? – хочет знать упрямый взрослый.

– Ну, это легко. Я же узнала тебя. Ты мой папа.

У меня во рту сухо, как в пустыне Сахара. В груди всё то же – температуры зашкаливают. И руки трясутся. И ноги, поэтому я опускаюсь на корточки и оказываюсь на одном уровне с моей… Милой.

– Мама показывала тебе мою фотографию?

– Да, – кивает. – Только у тебя там волосы длиннее чем сейчас.

Она трогает себя за плечо, чтобы показать длину, потом осторожно протягивает руку к моему плечу и тоже трогает. Это первое касание, самое первое во времени и истории прикосновение её молекул к моим пробивает моё дно.

– Почему ты плачешь?

– В глаз что-то попало, – не моргнув, выдает взрослый.

– Да? А я подумала, что ты это просто так сильно рад, что наконец-то меня нашел. А я знаю, это было очень нелегко. Тем более, если ты даже не знал моего имени.

– Откуда ты знаешь, что я тебя искал?

– Мама сказала. Она считает, что ты начал искать меня очень-очень давно, задолго до того, как я родилась.

Я рыдаю, как проклятый.

– Я попросила у Дедушки Мороза… вообще-то, я каждый год прошу, и у зубной феи тоже, чтобы ты поскорее меня нашел. Но этот чёртов Дед, видимо, не получает моё письмо – поэтому ты всё никак меня не находил!

– Чёртов долбанный Дед! – с чувством и согласием киваю я.

– А мама сказала, Дед ту ни при чём! Просто ты не там ищешь! А я говорю: ну давай позвоним и скажем ему, где искать. Делов-то! А она говорит: нет, мы не можем. Так это не работает.

– А как работает?

– Только если ему сердце подскажет.

Она стоит, облокотившись на дверной проём из кухни. Не знаю, может, она там и была с самого начала.

– Ксюша?

Я делаю усилие, чтобы выпрямиться, и чувствую, как настойчиво, буквально мёртвой хваткой вцепляется чья-то маленькая рука в мою ладонь.

– Здравствуй, Илья. – говорит, Ксюша. Моя Ксюша. – Мы уже заждались.

Конец

Друзья, сейчас публикуется новинка "Притяжение, будь рядом, когда я умру"

Мэтт однажды обидел хорошую девушку, друга детства, а если верить его прозорливой матери, то и вовсе – свою судьбу. Но он не представлял реальных последствий.

Ива становится случайным свидетелем аварии и по браслету на руке узнаёт в погибающем мужчине того, кого когда-то любила. Перед ней выбор, кого спасти: Мэтта, его жену или ребёнка?

Иногда любовь приходит не сразу. Бывает, ей нужно не просто время, а годы, чтобы достучаться. Главное, чтобы не целая жизнь.

Однотомник, ХЭ