Продажи И Продажные Люди

ЧЕРВЯЧОК СОМНЕНИЙ

За время отпуска Олесиной сменщицы Саша смог отпустить Олесю на выходной три раза. Причем, отработал он в эти дни весьма успешно, оформил много заказов, - аж позавидовать можно было!.. Олеся очень надеялась, что начальство заметит это. И оценит.

Но что-то пошло не так. Ошибочка вышла. Заметить-то они, похоже, действительно заметили, - это да. Но вот оценить такое старание и рвение как-то не поспешили.

Ну, что ж…

Из отпуска Олесина сменщица в середине августа так и не вышла. Она заболела ковидом. Да еще в очень серьезной форме, с осложнениями; даже в больницу попала. Олеся с Сашей обсудили между собой сложившуюся ситуацию. Ему очень понравилось работать в салоне; он был доволен своими успехами, но… Но он тоже рассчитывал на большее. Как и Олеся, разумеется. Но хозяева затаились и помалкивали, словно и не понимали, чего от них ждут, хотя Олеся сама неоднократно пыталась заводить разговор на эту тему. Пока не поняла, - окончательно и бесповоротно, - что у них нет даже и мысли брать Сашу на постоянную работу, несмотря на сложившиеся обстоятельства.

Ну, что ж, в очередной раз пришлось смириться с этим. Саша, разумеется, огорчился, но решил, что больше не имеет смысла жертвовать своими собственными выходными, выпрыгивать из штанов и пытаться доказывать, какой он хороший и ответственный, людям, которые были не способны это оценить. И он посоветовал Олесе тоже просто брать выходные и оставлять салон пустым, - раз для господина директора это было более предпочтительно, чем взять на работу человека, который очень хочет работать.

В принципе, в данном случае Олеся была полностью с ним согласна. Ради чего метать бисер перед свиньями в ущерб себе, если это воспринимается просто как нечто само собой разумеющееся?.. И давно уже поселившийся у нее в душе червячок сомнений по поводу целесообразности ее излишнего трудолюбия и странной преданности данной компании начал грызть ее еще более усердно…

В конце августа хозяева открыли новый салон в только что отремонтированном торговом центре. Но работать в нем пока что вообще было некому. Оля лихорадочно и безостановочно обзванивала всех своих сотрудников на тему того, нет ли у них в наличие подходящих кандидатов, - хороших, честных, трудолюбивых женщин, желательно, перешагнувших бальзаковский возраст и старше, разумеется, с соответствующим достойным опытом работы. Но вся беда была в том, что, услышав размер предполагаемой оплаты, “опытные девушки” крутили пальцем у виска и отказывались даже говорить дальше…

Олесе, кстати, Оля по этому поводу не звонила ни разу. Видимо, заранее догадываясь, что та ей ответит.

Салон стоял пустой, без сотрудников. Очевидно, для директора это было гораздо более выгодно, чем взять уже практически готового сотрудника, умеющего здесь работать. Олеся чувствовала, как с каждым днем градус ее злости повышается все больше. Но пока она молчала и просто ждала развития событий. Ее сменщица не подавала никаких надежд на скорейшее выздоровление; наоборот, там ситуация становилась все более печальной. Начать просто работать два - два Олеся так пока и не решалась, - может, наглости не хватало, а может, ответственность зашкаливала, - и из-за этого она только злилась еще больше…

Злость, обида и разочарование - дурные советчики. И Олеся всерьез начала задумываться об увольнении. Хотя, слегка забегая вперед, следует отметить, что эта ее мысль была весьма здравой.

Через две недели, убедившись в бесплодности своих поисков, поскольку очередь из желающих работать в таких чудесных условиях упорно не выстраивалась, директор поднял зарплату в новом салоне в два раза. Но это касалось только этого одного - единственного салона, - во всех остальных никаких изменений не предвиделось. Разумеется, сразу же было оговорено, что подобное поднятие зарплаты, мол, всего лишь временная мера, с целью привлечения людей, и исключительно только на момент раскрутки салона, - а дальше работа в нем будет продолжаться на общих условиях.

Кстати, - снова забегая немного вперед, - по крайней мере, спустя два года, эта “временная мера” все еще действовала. А возможно, и гораздо дольше, - просто в дальнейшем у Олеси не было сведений об этом.

И вот тут, узнав об этом нововведении, Олеся здорово психанула. Ей стало реально очень обидно. У нее в самые удачные дни, когда удавалось оформить несколько заказов, не всегда получалась такая зарплата, которую желающим устроиться в этот новый салон предлагали только за выход.

На тот момент Олеся уже больше месяца работала практически без выходных, - брала один раз в неделю, а по возможности, если сил хватало, то даже и реже. Но руководству, разумеется, и в голову не пришло хоть что-то доплатить ей, - типа, как сверхурочные, за трудолюбие и преданность компании. Как раз в этот самый период у нее было немало продаж. Но, даже при самом удачном стечение обстоятельств, зарплата у нее получалась гораздо ниже, чем они планировали платить в том салоне за один только выход, без процентов.

Олеся тогда решила, что это - просто свинство со стороны ее администрации. Она пахала здесь уже на последнем издыхании и получала в ответ, вместо благодарности, лишь сочувственные возгласы Оли: “Ой-ей-ей, ай-яй-яй, ну, потерпи еще немного, ну, что же делать, ну, попроси кого-нибудь за тебя поработать!..” Намек на то, кого следует попросить, был слишком прозрачен, но Олеся на тот момент уже желала конкретных гарантий, а не всхлипываний в стиле “ой-ей-ей”. И ей, разумеется, никак не давала покоя мысль о том, что вот с тем же успехом, - особенно, работая так же, без выходных, - она могла бы просто сидеть в новом салоне, даже вообще без продаж, и получила бы за это гораздо больше. Но ей никто этого не предлагал. Начальство она прекрасно устраивала на своем месте, прикрывающая тылы за бесценок и выручающая больную сменщицу. В то время, как новый салон просто стоял пустой и ждал “хорошую, опытную женщину”.