Продажи И Продажные Люди

МОРКОВКА ПЕРЕД ОСЛИКОМ

В октябре новый мебельный центр так и не подумал еще открываться. Олеся с Леной сидели, в буквальном смысле слова, на чемоданах, не в силах дождаться, когда же это, наконец, произойдет. Любаня злобствовала и бесилась. И даже не на своих ненавистных коллег, - поскольку показывать свою ненависть открыто она все-таки пока не решалась. Но все, что происходило вокруг, раздражало ее гораздо сильнее, чем обычно, и ее рот, извергающий потоки нечистот, - на солнце, на ветер, на посетителей, на жизнь в целом и на Бога, в частности, - теперь практически не закрывался.

Дата открытия торгового центра переносилась каждую неделю и, наконец, вроде как, твердо была намечена на первое ноября. Терзаемый чувством вины Сергей, чтобы задобрить Любаню, предоставил ей право самой найти себе сменщицу, - такую, с которой ей будет комфортно работать. Естественно, изначально подразумевалось по умолчанию, что эта самая сменщица должна будет выйти в салон тогда, когда уйдут Олеся с Леной. Но Любаня подсуетилась и уговорила перейти к ней девочку, работавшую прежде в расположенном рядом салоне дверей, еще в самом начале октября. Та, обрадованная открывающимися перед нею перспективами, тут же оперативно уволилась с предыдущей работы, и Любаня, пользуясь чересчур теплыми отношениями с Сергеем, быстренько пристроила ее сюда. Под предлогом того, что бывший хозяин этой девушки, узнав о ее намечающемся увольнении, тут же попросту вышвырнул ее, а она, бедолага, одна воспитывала ребенка да еще и квартиру снимала…

Вот так они и оказались вчетвером в одном салоне, в котором по изначальной задумке должны были работать всего двое…

Любаня по-прежнему со скоростью света кидалась на любого едва только забрезжившего на горизонте потенциального покупателя и буквально вцеплялась в него зубами, не позволяя стажерам даже приблизиться к нему на расстояние пушечного выстрела. Причем, это касалось не только Лены, - свою протеже, к которой она относилась с какой-то непривычной для нее чисто материнской теплотой и любовью, Любаня, тем не менее, к посетителям тоже не подпускала. Олеся поначалу еще честно пыталась подходить к людям, но вскоре ей попросту надоело пытаться бегать наперегонки с Любаней, сшибающей своей стокилограммовой тушей на своем пути модульные диваны, и она махнула на это рукой.

Все это на самом деле было уже просто не смешно. Драться с Любаней из-за возможных клиентов Олеся просто считала ниже своего достоинства. Две стажерки вообще лишь тупо хлопали испуганными глазами, наблюдая очередной Любанин забег, и не смели даже с места при этом дергаться. А Олесе все это просто уже надоело.

Продолжать так работать, - в подобных диких и нелепых условиях, - было уже попросту невозможно. Себе дороже получалось. Олеся давно уже подумывала о том, что по-хорошему ей следовало бы просто уволиться, оставив этой обезумевшей юродивой, охваченной какой-то просто дикой жаждой наживы, все ее заказы, все ее чертовы диваны, все ее призрачные салоны, - и пусть подавится!.. Или засунет их себе… в известное всем место. Ни одна работа, какой бы хорошей она ни была поначалу, не стоила того, чтобы ради нее полностью истрепать себе все нервы. Никакие деньги не стоили этого. Да, на протяжении целого года они зарабатывали очень даже хорошо, и память об этом не позволяла Олесе вот так просто встать, уйти и все бросить. Но Олеся давно уже сомневалась в том, что это того стоит.

Но пока она, наивная дурочка, все еще терпеливо ждала со дня на день открытия нового салона. Все ее мысли на протяжении последних недель были давно уже там; поэтому она просто сидела и наблюдала за всем этим зверинцем словно со стороны.

Любаня, похоже, поставила себе твердую и незыблемую цель: доказать Сергею, что здесь, в этом салоне, есть только один продавец, - а все остальные находятся здесь просто для декорации… Ну, что ж, ей это удалось. Целиком и полностью. Как я уже говорила, Олесе просто следовало уволиться по-хорошему сразу же, как только начался весь этот цирк с конями. Потому что уже тогда можно было предположить, что ничем хорошим это не закончится.

И это Олеся еще не знала о том, что Любаня, оказывается, каждый день - и не по одному разу - звонила Сергею и поливала грязью их с Леной. Правда, охлаждение регионального управляющего к себе она почувствовала, - а Лену он и вообще словно в упор не видел. Но про себя Олеся объясняла это тем, что у них обеих опять нет продаж, и, конечно же, Сергей недоволен этим.

Кстати, Любаня тоже не сказать, чтобы зажигала. Так, оформила парочку заказов… Это вообще был достаточно “непродажный” месяц во всей отрасли в тот год. Люди просто не шли в торговые центры, - а тем более, не желали покупать подобную дорогостоящую мебель.

Сотрудницы других салонов наперебой советовали Олесе ругаться с Любаней, - как все они, кстати, и делали в своих собственных салонах, - ораться с ней по поводу и без повода, - чтобы, мол, знала, с кем связалась!.. - ставить ее на место, бороться с ней за покупателей, - даже набить ей морду, в конце концов… Или каждый день жаловаться Сергею на ее поведение, чтобы он знал, какая она на самом деле… Олесе все это казалось таким мерзким… У нее не было никаких комплексов по поводу того, например, что нельзя причинять боль другому человеку, нельзя бить его, - вовсе нет!.. При других обстоятельствах, - более существенных для нее, - Олеся не стала бы даже задумываться. Но вот вцепляться в чужую глотку ради денег и возможного заказа, - нет, к этому она была не готова! Даже если бы она на самом деле умирала с голоду, - она, скорее, готова была пойти воровать. Но собачиться целыми днями с базарной торговкой семечками, воюя с ней из-за потенциальных покупателей и пытаясь отобрать у нее заказы… Нет, блин, опуститься до такого уровня Олеся была просто не готова! Да и не смогла бы, наверное, - как в силу воспитания, так и из-за чувства собственного достоинства и самоуважения.