Продажи И Продажные Люди

КОГДА ОБСТОЯТЕЛЬСТВА СИЛЬНЕЕ НАС…

Эта Ленкина уникальная способность уцепиться за что-нибудь не слишком даже существенное и потом раздуть из этого целую трагедию вселенского масштаба аукнулась Олесе уже на второй день их совместной работы в новом салоне.

Представьте себе ситуацию: на двух огромных площадках полная разруха, несколько десятков диванов в различной степени собранности навалены скопом друг на друга, снующие между ними грузчики и сборщики, тот же мастер на все руки Андрей, собирающий гостиную и практически заваленный коробками из-под нее; среди всего этого кошмара Олеся, то бегающая от одного из них к другому, то пытающаяся пересчитать, проверить и укомплектовать диваны, то закопавшаяся в бесконечные груды накладных, пытаясь свести концы с концами и ни в чем не ошибиться… Времени не хватает вообще ни на что, сил больше нет, голова идет кругом, шум, гам, крики, просьбы, ругань… А Елена Прекрасная, вместо того, чтобы хоть чем-то помочь в данной ситуации, стоит около одного из еще не собранных диванов и перекладывает с места на место несколько упаковок с подушками…

- А когда подушки принимать будем? - веселым голосом спрашивает она у пробегающей мимо взъерошенной Олеси.

- Лен, подушки в самую последнюю очередь! - отмахивается та на ходу и убегает прочь.

Лена терпеливо дожидается момента, когда Олеся снова проносится мимо, чтобы остановить ее и спросить, глядя на нее с совершенно искренним недоумением в больших наивных глазах:

- А почему?.. Давай их быстренько пересчитаем!..

- Лен, мне сначала с диванами разобраться нужно, а потом уже мелочевкой заниматься! - устало поясняет Олеся, вытирая пот со лба.

- Так давай, я сама их посчитаю! - весело предлагает ей Лена, ловко жонглируя упаковками с подушками.

У Олеси тогда, в буквальном смысле слова, были глаза в кучу. Ей было не до веселья, не до Лены и уж, тем более, не до подушек.

- Лен, я даже не знаю, в какой они из накладных! Мне вся эта мелочь еще не попадалась! - Олеся старалась говорить спокойно и быть терпеливой со своей напарницей. Она же не со зла ее дергает… Она помочь хочет… Наверное… Хоть и весьма своеобразно… - Лен, мне пока вообще не до подушек!.. Дай мне со всем остальным разобраться!.. Давай потом, ладно?..

Выслушав все это, Лена с обиженным видом отступает в сторону. Как-либо реально помогать Олесе она даже и не пытается, - она же всего лишь менеджер, а не администратор; у нее лапки!.. Но хоть больше не мешает, - и уже за это Олеся ей безумно благодарна!..

Но Лена была не из тех, кто легко сдается, а потому примерно через час она снова возвращается к этому вопросу. И между ней и Олесей снова происходит диалог, аналогичный вышеописанному. А потом еще через час… И еще… Она никак не желает угомониться… Ее не интересуют ни груды диванов, ни проблемы с грузчиками, ни Олеська, которая носится по мебельному центру уже в полуобморочном состоянии, ничего не видя перед собой и уже почти не соображая от дикой усталости… Ее интересуют только подушки. Яркие, красивые, новенькие… которые даже положить пока некуда, если их распечатать и избавить от упаковки, чтобы не испачкать…

Лена желает принимать подушки!.. Вот бросай все, - и вынь да положь ей подушки!..

После нескольких подобных диалогов Олесины нервы уже на пределе, но она по-прежнему изо всех сил старается сдерживаться… Ведь Ленка, на ее взгляд, в принципе, неплохая девка, просто несобранная какая-то, попросту напрочь не способная понять, что действительно является важным и первоочередным в данный момент, а что - второстепенно… Ну, она же не со зла… бесит ее!.. Но с каждым подобным разговором Олесе все труднее становится сохранять самообладание, а после примерно десятого раза ее уже капитально потряхивает… Ей все больше хочется попросту отправить эту глупую куклу домой… Помощи от нее все равно никакой нет, - так чтобы хоть на нервы перестала действовать!.. Потому что по-хорошему она, похоже, вообще не понимает…

Но Лена никак не успокаивается. Она реально не способна понять, почему Олеся не хочет бросить всю эту ерунду, которой она занимается уже столько времени, и не кидается пересчитывать с ней подушки…

Еще один подобный диалог… И еще один… У Олеси уже буквально сводит скулы от вежливой улыбки, которую она натянула на свои губы… Ее уже не просто потряхивает, - ее уже буквально колотит при виде лучезарной, но туповатой Лениной физиономии… Но, благодаря закалке, приобретенной за год работы в экстремальных условиях с Любаней, Олеся все еще каким-то чудом умудряется сохранять самообладание… А вот веселая и счастливая Лена, целый день резво скачущая вокруг подушек, может потерять его в любую минуту…

Ближе к вечеру, после очередного подобного диалога, - уж не знаю, какого по счету за день, сотого, наверное, - у Лены напрочь сносит крышу. С ней случается ее очередная “бурчащая истерика”, и оставшиеся часы работы сопровождаются ее нудным монотонным бормотанием:

- Ты все время говоришь “потом”!.. Все время потом!.. Потом!.. Ну, сколько можно?.. Я же помочь пытаюсь, а ты мне не даешь!.. Лучше бы я вообще в этот салон не переходила!.. Я ведь молчать не буду; я все прямо выскажу!.. И мне все равно, нравится тебе это или нет!.. Я молчать не буду, - так и знай!.. Сначала Люба меня постоянно гоняла, а теперь и ты!.. Думаешь, мне это приятно?.. Но я молчать не буду!.. И зачем я к вам вообще на работу пришла, если вы меня только гоняете?.. Я же работать хочу, а ты все время “потом”!..

Олесе реально хотелось сесть где-нибудь в углу, зажать уши руками и завизжать… Но этого делать было нельзя. А потому она, будучи не шибко верующей, тем не менее, просто повторяла про себя: Господи, дай мне сил и терпения!.. Всего этого было уже слишком много для ее и без того не слишком устойчивой психики… Сначала Любаня пыталась ее изводить, а теперь вот еще и Лена, принявшая от нее эстафетную палочку, словно рассудок теряет и несет всю эту абсолютно бессмысленную ахинею, от которой уже просто уши вянут…