Продажи И Продажные Люди

РОКОВАЯ ЖЕНЩИНА

С мая условия работы в службе охраны изменились, и весьма существенно. Да этого, наверное, и следовало ожидать.

Во-первых, как раз та часть коллектива, которая изначально проявляла дружелюбие по отношению к Олесе, покинула организацию. И, после их ухода, все оказалось не так радужно, как представлялось в первые дни.

Все вдруг стало очень строго. Но все стало очень строго именно по отношению к Олесе. Она не сразу это поняла. А когда осознала, то оказалось, что исправить это уже весьма затруднительно.

Отношения в коллективе были, в принципе, достаточно свободные. Старшие смены были старшими, по большому счету, лишь номинально. Никто их особенно не слушался; все делали то, что считали нужным.

Сотрудники, дежурившие на этажах, по обыкновению, не спрашивали разрешения у старшего смены, когда уходили, - в туалет, покурить, перекусить. Они просто вставали и отправлялись по своим делам. Совершенно спокойно, уверенно, без колебаний и с наглой физиономией. И никто не смел сказать им ни слова. Тогда как Олесе старший смены в первый же день сделал замечание, что она, мол, без разрешения покинула свое рабочее место, чего делать просто категорически нельзя. И вежливая ответственная Олеся в первый миг застыла в ступоре, поскольку в предыдущие две недели такого абсурда не было.

Кроме того, она же не наглела, - она просто проголодалась, реально проголодалась, и спокойно отправилась перекусить, - как привыкла делать это в предыдущие дни. Кроме того, она же видела прекрасно, что так же поступают все остальные сотрудники, и никто не говорит им ни слова. Но ей сказали. Очень серьезным тоном сказали, что каждый раз, когда ей требуется куда-нибудь отлучиться, она должна спрашивать разрешение.

Олеся выпала в осадок, но на тот момент проглотила это и стала спрашивать у старшего по рации, можно ли ей пойти на обед. И ей регулярно отказывали под различными предлогами. То подсобка занята, поскольку кто-то уже там обедает, то народу в торговом центре много, то, мол, подменить ее некем…

Среди сотрудников были нормальные ребята, которые, с удивлением глядя на все это, просто советовали ей послать старшего смены на три буквы и идти туда, куда ей надо. Мол, они все так делают, если мужики начинают зарываться и корчить из себя начальство. Но интеллигентная дурочка Олеся пока просто хлопала глазами, не совсем понимая, что происходит вокруг нее.

Она никогда не была наглой. Она не умела хамить, ораться и по-русски посылать особо зарывающихся в известных направлениях. Она просто старалась честно работать и выполнять свои обязанности, которых у нее почему-то вдруг стало гораздо больше, чем у всех остальных.

Поначалу Олеся просто наивно надеялась, что такое особое отношение к ней объясняется тем, что она новенькая и неопытная. Вот сейчас к ней все привыкнут; она полностью вольется в этот коллектив, и все будет хорошо.

Наивная!.. Для нее правила все ужесточались с каждым днем. И не потому, что она новенькая и неопытная. Пришедшие после нее пара мужичков, - тоже новенькие и неопытные, - моментально влились в коллектив и работали на общих основаниях; их тут же приняли за своих, а к Олеське продолжали относиться предвзято.

Олеся очень старалась выполнять все требования, - даже самые нелепые. Она вела себя со всеми ровно, вежливо и сдержанно. И все еще надеялась, что ее старания будет замечены. Но напрасно.

При трудоустройстве график работы ей был озвучен начальником охраны как с 8:00 до 20:00. Но по факту оказалось, что с восьми утра в торговом центре делать нечего, - ведь он открывается только с десяти, - и сотрудников охраны просили приходить примерно в 8:20. Соответственно, вечером, - по согласованию, неофициально, - они работали до 20:20.

Все бы хорошо, - но данный торговый центр находился у черта на куличках, и уехать отсюда после восьми вечера было очень проблематично. Поэтому, по возможности, одного из сотрудников, дежуривших на этажах, вечером отпускали пораньше, - до восьми, чтобы он мог уехать. Хотя, почти у всех были машины, да и жили большинство сотрудников в шаговой доступности. Ну, а второму охраннику приходилось задерживаться, - тут уж ничего не поделаешь, - и выпускать арендаторов из здания.

Первые пару недель Олесиной работы здесь это происходило по очереди и по согласованию. То есть, в первую рабочую смену отпускают одного “двенадцатичасовика”, на следующий день - другого. Все было честно, и никому не было обидно.

Но впоследствии, как-то само собой, вдруг получилось так, что Олесю отпускать перестали. Совсем. Второго постоянного “двенадцатичасовика” в ее смене не было; постоянно кто-то выходил на подработку. И, разумеется, подрабатывающий сотрудник уставал больше, а потому и отправлялся домой пораньше. А Олеся каждый день оставалась до упора.

Это было достаточно неприятно и даже обидно. Но она не сказала бы ни слова, если бы все это было на общих основаниях. Но нет, - это касалось только ее одной.

Так получалось, что старшие смены тоже иногда менялись между собой. Так вот, - в других сменах работали совершенно нормальные ребята, которые сами, по собственной инициативе, отпускали пораньше обоих сотрудников, работавших по двенадцать часов. Причем, делали это совершенно спокойно, естественно и без какого бы то ни было напряга, - в отличие от Олесиных “законных” старших смены.

Так что еще через пару недель она поняла, что подобные “ужесточения” действительно касаются только ее одной…

Но она, опять же, не стала возражать. В конце концов, это был ее законный рабочий день, и тут уж было ничего не поделать. Ну, а то, что, как я уже упоминала, все остальные сотрудники проживали в шаговой доступности от торгового центра, - либо ездили на своих машинах, - и только ей нужно было добираться каким-то образом до другого конца города, - это так, мелочи жизни. Кого интересует чужое горе?..