Проделки богини в академии магии

Глава 14

— У тебя блюдце с собой? — шепнула я Алексии, которая никак не могла понять, почему мы передвигаемся по пустым коридорам украдкой.

— За коим бесом тебе блюдце?! — тихо поинтересовалась сестра.

— После надо будет кое-что проверить.

— Поверить не могу, что ты меня на это подписала! — спустя пару минут заявила Алексия.

Мы уже приближались к кабинету ректора.

— Так, я с ГЗС справилась? Справилась! Теперь твоя очередь мне помогать. А там, глядишь, и нормальными сестрами станем.

— Ну это вряд ли, — пробормотала Алексия. — Нормальные сестры не занимаются воровством артефактов.

— Так артефакт божественный, а значит, наш.

— Из того, что ты рассказала, я могу сделать только один вывод. Артефакт антибожественный, а значит, не наш…

— Исходя из того, что я тебе рассказала, тебе положено сделать совсем другой вывод: ты к артефакту прикасаться не должна.

— И зачем Злу вообще этот артефакт, — прошипела Алексия, замирая у нужной двери и с помощью божественной силы обезвреживая все защитные артефакты.

— Понятия не имею и иметь не хочу, — буркнула в ответ. Алексия перевела на меня тяжелый взгляд. Я всеми порами ощутила, что мне грозит как минимум нотация. — Не волнуйся, я планирую высосать из артефакта всю силу перед тем, как отдать Злу. Уже просчитала, как это можно сделать с помощью человеческой магии.

Алексия чуть приподняла брови. Я продолжила:

— И вообще, я не настолько тупая и в состоянии сложить два и два. Обо всех моих выходках на Верхнем небе знала только Зло. А значит, она меня отцу и сдавала, если ты не врешь.

— Дошло наконец, — довольно произнесла Алексия, шагая внутрь. — И я тебе не врала.

Богу, в теле которого течет справедливость в чистом виде, сложно врать. Признав этот факт — лежащий на поверхности, между прочим, — я довольно быстро сопоставила все остальное.

Зачем все это Верховной, понятия не имею. Мне только предстоит с этим разобраться.

Последовала за сестрой. Мы обе очутились в темном помещении, в котором едва-едва угадывались силуэты мебели.

Как только дверь за нами закрылась, комнату тут же озарил магический свет.

— Так-так-та-а-ак, и что же тут забыла студентка фон Громс, — раздалось громогласное. — И эта юная особа?..

Перевела возмущенный взгляд на Алексию.

— Ты же говорила, что он спит пятым сном!

— Так он и спал! — не менее удивленно выдала Алексия, из воздуха извлекая блюдце и заглядывая в него. — До сих пор.

— А это?..

— Может, глюк какой… — Алексия потрясла блюдце.

Фон Латс слушал наш диалог весьма внимательно, с застывшей на губах усмешкой. Руки при этом вальяжно, даже расслабленно сложил на груди, во все позе тоже сквозила ирония. И это, признаюсь, напрягало.

— Ну, тебе ему память тереть, — почти флегматично пожала плечами я.

Может, я сейчас и не могу обратиться к божественной силе, но со мной Алексия. Что бы я там о ней ни думала, богиня она весьма талантливая.

— Ну не тебе же, — фыркнула Алексия, в три шага подходя к нежданно-негаданно нагрянувшему ректору. — Поступим хитрее.

У меня появилось какое-то смутное предчувствие — я все никак не могла понять, почему фон Латс не вопит, не пытается нас отругать, как-то помешать — просто наблюдает.

— Итак, расскажи нам… Как его? — последний вопрос был адресован мне.

— Разимус фон Латс, — услужливо подсказала я.

— Расскажи нам, Разимус фон Латс, где у тебя лежит диковинный антибожественный артефакт, а после все забудь, — произнесла Алексия.

Я ожидала чего угодно. Но только не того, что фон Латс вдруг разразится хохотом. Он мало того, что пропустил внушение Алексии мимо ушей, так еще и отреагировал… Видимо, ректорство всего за пару суток существенно повредило его ум.

— Мда, никогда бы не подумал, что собственные дочери попытаются таким тривиальным образом меня обворовать. А про антибожественный артефакт… Это вообще умора!

Прошло не больше мгновения между сказанной фразой и тем, как фон Латс превратился в… Грома. Верховного бога пантеона.

— Я не знала! Клянусь! — тут же произнесла Алексия, обращаясь ко мне.

Да поняла я, что не знала. Не стала бы сестра так перед отцом подставляться со внушением.

— С тобой мы еще поговорим, — от добродушия в его голосе у меня по спине мурашки пробежали. — Да и с тобой тоже предстоит беседа. Но с тобой — сейчас.

Повинуясь животным рефлексам, я подошла к Алексии и вцепилась в ее руку.

— Не уходи, — шепнула.

— Алексии пора, — тут же сообщил отец. С нажимом.

И аурой, уже не маскируя ее, придавил — с этим вообще спорить невозможно.

— Прости, — пискнула Алексия и растворилась в воздухе.