Продленка для майора

Глава 1. Армагеддец

— Пакуйте их, парни, — выдыхаю с облегчением и разминаю шею, когда в кармане звонит телефон.

Это не операция, а чехарда! Опергруппа застряла в пути из-за свалившегося на дорогу дерева. Горе-преступники, занимавшиеся изготовлением и сбытом запрещенных веществ, увидев нас, начали жрать все, что наварили, и чуть было не умотали на тот свет с криком «за употребление срок не предусмотрен!» Дебилы, мля.

Дальше случился бег по пересеченной местности, в котором я получил по лицу молоденькими ветками деревьев, хлеставшими больнее крапивы в детстве. А в финале погони я оказался в блевотине особо рьяного парнишки, который думал, что он несется со скоростью пантеры, когда в сущности не прошел и пары метров.

И броник меня совсем не спас.

— Авдеев слушает, — стягиваю с себя кофту и, не глядя в экран, принимаю вызов, бася в трубку.

Отхожу в сторону от группы. Двигаю к машине. Там есть бутылка с водой, чтобы хоть немного сбить вонь.

— Мирон, наконец-то! — капризно вздыхает в трубку бывшая жена. Только её для полного счастья не хватает. — Я уж думала, придется звонить твоей маме.

— Что ты хотела, Лина? — перехожу к делу, потому что на вежливость нет ни времени, ни моральных сил.

— Ну я ведь просила так меня не называть! — тут же вспыхивает Ангелина, которая в последние годы ударилась в блогерство и духовные практики, в которых нужно дышать маткой, произносить с умным видом очевидные вещи и жить за счёт богатого папика.

— Ближе к делу, — поторапливаю бывшую супругу, глядя на наручные часы. Через час мне нужно быть в Управлении на совещании и докладывать, что операция прошла четко и по плану, а все преступники задержаны и ждут определения меры пресечения. — Что-то с Яной?

— И да, и нет, — чуть замявшись, отвечает Лина. Я тяжело сглатываю. По затылку стучит неприятное предчувствие. Ангелина никогда не звонит просто так: ей либо нужны деньги, потому что алиментов в очередной раз не хватило, либо с нашей дочерью случился армагеддец.

— Суть, Лина! — начинаю всерьез переживать. В прошлый раз Ангелина так звонила мне три месяца назад, когда Яна упала с качели и расшибла лоб. Малышке наложили швы, которые довольно быстро рассосались, но Ангелина уже собралась записывать Яну к пластическому хирургу, чтобы убрать следы безобразия.

— Я устала, Мирон, — она театрально вздыхает. — Я все время с Яной. Мне никуда не пойти, я не могу улететь на отдых и даже... Да я даже сексом заняться не могу ни с кем!

— И?..

Нутро чувствует подвох. На пятой точке в знак солидарности сжимаются булки.

— И я улетела в Тай. На пару месяцев. Мне нужно пожить для себя и понять, куда направить женскую энергию.

— Какой, нахер, Тай, Лина? Дочь где? — кричу так громко, что на меня оборачиваются парни. Машу им рукой, мол все в порядке, и опускаю ее на шею, разминая затекшие мышцы.

Масштабы задницы, в которой я оказываюсь, растут в геометрической прогрессии.

— В школе. У нее подготовительные до двух часов. Забери ее. Вещи я отправила тебе курьером. Там все, что может понадобиться.

— Я надеюсь, это запоздалая первоапрельская шутка, — зажимаю телефон между ухом и плечом. Открываю бутылку с водой и, щедро полив на руку, тру живот, смывая с себя дух приключений.

— Я серьезно, — обиженно брякает Лина, и в подтверждение ее слов я слышу приглашение на посадку, сливающееся с фоновым шумом.

Смотрю на часы. Почти двенадцать. Я никак не успею к двум в школу. Твою мать. Нахрена вообще придумали подготовку? В моем детстве такого не было, мы в первом классе учились ручку держать и до конца года писали закорючки в тетради. А тут вдруг решили собирать дань не только на шторы в актовом зале, но и на то, чтобы ребенок в принципе дошел до первого класса. И если к первому вопросов нет, то со вторым… наслал бы проверку, если бы не знал, сколько получают учителя.

— Лина, ты же, блин, мать! Как ты могла бросить ребёнка?

— А ты отец! — возвращает мне тут же. — И Яна, в конце концов, твоя дочь тоже. Ничего страшного, если я пару месяцев побуду с ней в телефонном режиме. Тем более, тебя она любит больше.

— Ты же знаешь, что у меня работа, — сжимаю переносицу, тяжело вздыхая.

Мы обсуждали этот вопрос неоднократно. Я содержу дочь и выплачиваю энную сумму жене, а она занимается только воспитанием ребенка. И нет, я не отказываюсь от участия в жизни Яны. Она регулярно проводит у меня выходные и частенько остается среди недели, если у меня нет никаких срочняков по работе.

Но я не могу поставить службу на паузу. Мне, в конце концов, чуть больше пяти лет до пенсии осталось.

Хотя я был готов забрать Янку к себе, когда мы с её матерью разводились. Но суд был непреклонен, а Лине слишком сильно нравились условия, и она настояла, что дочери стоит остаться с ней.

— А у меня жизнь! И я не хочу через десять лет очнуться и понять, что я все это время была только мамой.

— Разворачивайся. Немедленно! — отдаю приказ, который, конечно, никто не собирается выполнять. — Ты не можешь бросить нашу дочь.

— Я не бросаю. Это небольшая пауза. Тем более дети должны сепарироваться от родителей. Яне семь. Уже пора начинать этот процесс.

В голове одни ругательства. Какая, к едрени фени, сепарация? В семь лет? У девочки? Да я вообще готов не сепарировать Яну от себя до её тридцати лет.

— Все, мне нужно идти. И помни, продленка до двух!

***

— Семен Петрович, век должен буду! — кричу на весь салон, выжимая педаль газа в пол. До города полтора часа езды. Пока мы провозились со сбором улик и отловом буйных преступников, прошло еще полчаса. Итого — я катастрофически опаздываю в школу и слишком очевидно нарушаю, хватая штрафы за превышение скорости.

— Под монастырь меня подводишь, Авдеев, — басит голос на весь салон. — Кто отчет предоставит?

— Возьмите Скромного. Он был со мной, все видел своими глазами. А рассказать… ну кто первый раз не волновался перед начальством и не болтал лишнего? — пролетаю поворот и тихо ругаюсь себе под нос. Кто вообще придумал эти микро-перекрестки, которые проезжаешь быстрее, чем успеваешь сообразить, где ты.