Продолжай, Мой Жалкий Сын

Глава 2. Ты слышишь Зов?

Но те не вернулись в поселок ни пару дней, ни через неделю. Жрицы Всебогини, окруженные толпами детишек, дневали и ночевали у тотемов, и только легкий звон наконечников копий о щиты разносился вокруг, и каждый, кто мог, вторил ему, ударив ладонью по столу, топнув ногой по полу или хлопнув ножнами о ладонь. И на десятый день их мольбы были услышаны. 

Стражники первыми увидели колонну истощенных, окровавленных людей. Часовые закричали, замахали руками, застучали оружием, призывая всех жителей поселения. Но крики ликования смолкли, стоило увидеть, насколько прорежены ряды мужчин, как тяжело они волочат ноги от усталости и не поднимают голов. Никто не волочит носилки с мертвыми и ранеными: выбрались только те, кто мог стоять на ногах.

Женщины и дети бросились к мужчинам, приняли на руки щиты и оружие, взялись перевязывать раны, а Тар бегал между выжившими, выглядывая отца. Высматривал его кустистые брови, длинные усы и скривившееся в вечной насмешке лицо, перечеркнутое старым шрамом. Колонна медленно заходит за надежные стены поселения, а отца всё нет.  И вот последний мужчина исчезает за воротами деревни, а Тар всё стоит посреди поляны, смотря вдаль - туда, где смыкаются вековые стволы и змеями извиваются древние корни. 

В длинном доме разожгли костры, поставили котлы на полыхающий огонь, а Бальгатус, вождь поселения, взгромоздился на высокое кресло. Он оглядывает единственным глазом светящихся людей и бьет пяткой копья по утоптанному полу с громким, сухим треском.. Все тут же поворачиваются к вождю и замирают.

- Культ Вечного Глада здесь, - голос Бальгатуса разливается по длинному дому мощной, холодной, бурлящей волной. - Они напали на нас у дороги, у Виа Витали, как раз в тот момент, когда мы ждали в засаде имперский конвой. Культ напал внезапно и безжалостно, перебив много наших мужчин. Нам пришлось отступать, оставив заслон из добровольцев в провале у Входа.

После этих слов вождь окинул взглядом некоторых подростков и женщин, давая понять, чьи мужья и отцы решили пожертвовать собой ради общего блага. Его льдисто-синие глаза остановились на Турви, низкой и крепкой жене кузнеца, скользнули по лицу рыженькой Хаадды - пышнотелой дочери охотника. И по бесстрастному, окаменевшему лицу Тара, сидящему у дальнего края общего стола. Парень всё понял и лишь посильнее схватился за рукоять бронзового меча.

-Мы смогли уйти только чудом. Чудом - и жертвой наших воинов, которую они принесли во славу нас и наших предков, - Бальгатус окинул суровым взглядом собравшихся. - И они смогли только лишь купить нам немного времени. Культ Глада здесь и сейчас любыми способами пытается выследить нас. Выследить, чтобы обратить в рабство и увести с собой на Заготовку. Поэтому нам нужно собираться и как можно быстрее уходить.

Жители поселка возмущенно загалдели, не забывая беспокоиться о раненых и кормить голодных. Всем было ясно, что если вождь сказал, то они уйдут, и другого мнения быть не может, но раздражение прорывалось наружу, когда люди понимали, что нужно уйти с давно обжитых мест.

А Тарна обдало холодной волной отчаяния, словно утопающего в волнах северного моря. Парень вцепился в край стола до побелевших костяшек, сцепил зубы и уставился на носки сапог. Уйти? Как он может уйти, если отец все еще у Входа? Стоит там насмерть против бесчисленных орд жестокого Культа? Голос вождя и окружающих доносился до Тара приглушенно, словно отчаяние закрыло ему уши длинными костлявыми пальцами. Внутри только гудел набат, призывающий броситься в битву, на помощь родителю. Парень кинул взгляд на небольшой окровавленный сверток, валяющийся в углу дома, и криво ухмыльнулся. Он уже убивал, и сможет это сделать еще раз, особенно если между ним и отцом встанет какой-нибудь культист.

Решившись, Тар уже не слышал ничего вокруг. Мимо него прошли речи вождя, внутрений набат заглушил слова уважаемых членов поселения, обсуждавших отступление - всё это не важно. Парень сидел и мрачно уткнувшись взглядом в носки сапог, думал о том, как и когда он сбежит из поселка. Его подталкивало горячее желание побыстрее оказаться рядом с отцом, и перед глазами уже пронеслись триумфальные сцены. Вот крепкий мужчина, окруженный сонмом врагов, размахивает копьем, вот враги наседают, а тут в толпу влетает Тар, искусно размахивая мечом. И противники падают один за другим, победители возвращаются назад с целой кучей голов. Возможно, тогда отец наконец-то признает его воином, хотя бы отдаленно равным себе. И возможно, даже впервые похвалит его. 

Парень настолько замечтался, что не заметил, как на его плечо легла крепкая женская рука. Только когда она раздраженно дернула Тара, тот поднял взгляд и уставился на Хильду. Та обеспокоенно взглянула в его мрачное лицо:

-Как ты? - Голос девушки слегка дрожал.

В груди Тара что-то с треском взорвалось, и к лицу тут же прилила кровь. Он почувствовал как ярость разевает пасть у самого сердца, горячо дышит, в предвкушении облизывая клыки. Перед глазами парня пронеслась картина, как девушка с радостным писком кидается на шею седовласому мужчину, ее отцу. А кто-то был такой участи лишен и теперь вынужден срываться с места, бежать на помощь. 

-Нормально, - едва выдавил сквозь оскалившиеся зубы Тар. Он резко встал с лавки и выдернул плечо из хватки Хильды. Та отдернула руку и отскочила на шаг назад, словно ожидала что парень сейчас ударит ее наотмашь.

-Ты чего?! - Девушка поймала взгляд молодого воина и нахмурилась. 

-Не твоего ума дело, - сказал парень, словно под ноги себе харкнул. - Откуда тебе понять, твой отец вернулся домой. Уйди с дороги.

-Я и не стою у тебя на пути, - огрызнулась в ответ Хильда. - И я не виновата, что твой родитель решил быть героем. Помочь всем нам, и тебе, ценой своей жизни. Я думала, ты уважаешь и ценишь его поступок. Поступок настоящего воина!

Пальцы Тара скрутило от злобы, словно деревянные щепки от сильного жара. Он впился взглядом в Хильду, уже приготовившуюся к драке. И, злобно харкнув на пол, вышел из дома, едва не толкнув девушку плечом. Он захлопнул за собой дверь и не увидел, как та подошла к родителям и принялась что-то шептать, склонившись над столом.