Продолжай, Мой Жалкий Сын

Глава 7. Свобода в каменной тюрьме.

Люди в красном подхватили невысокого мужчину под руки, и быстро затащили его на постамент. Пленный мало что соображал, и только мотал головой, что-то бормоча. Торкве схватил его за затылок, подтянул к себе и впился в губы поцелуем. Тар помнил прикосновение длинных, холодных, восковых рук, и хорошо понимал, что пленник сейчас лобызает почти что труп. 

Сразу после поцелуя в глазах мужчины словно появилась жизнь. Он долго отплевывался, матерился и тер руками губы, что-то выкрикивая. Торкве только кивнул стоящим рядом охранникам, и те потащили пленного наверх, к вершине горы, быстро перебирая ступеньки ногами. Мужчина кричал и пытался отбиваться, но что может истощенный до крайности человек? Вскоре он оказался у самого верха, а охранники молча столкнули его в пропасть, скрытую стенами высокой скалы.

И вместо тяжелого шлепка тела о заледеневшие камни, гора медленно задрожала. Из расщелины, куда секунду назад с криком упал мужчина, донесся оглушительный рев и клекот. В нем слышалась странное гортанное наречие, на котором местные колдуны выкрикивали заклинания, скрип стали, хруст костей, и вечный, неутихающий голодный вой, всколыхнувший само суще Тара. Он задрожал с головы до ног, побледнел, а кровь превратилась в ледяной студень, едва раздувающий вены. Торкве только улыбнулся чуть шире, и кивнул следующей паре охранников. Те резво кинулись к пленным и выдернули следующего человека.

Рев и вой был жутким, пробирающий до костей, и людей моментально выдернуло из оцепенения. Они понятия не имели, что их ждет на дней той расщелины, но точно знали, что не хотят это выяснять. Толпа попыталась дать отпор захватчикам, началась драка с ближайшими охранниками и те замахали дубинками. Они лупили изможденных, связанных людей, но те все равно пытались отпихнуть мучителей, разорвать им горло, сбить с ног и затоптать.

Но вот второго человека выдернули из цепи людей и потащили по лестнице наверх. Потом третьего, четвертого, пятого, - они толкались, кричали, пинали охранников, но толку не было никакого. Только один раз женщина умудрилась вырваться из рук культистов, и кубарем скатиться по каменным ступеням, свалив одного из охранников. Ее переломанный труп сняли с постамента, и кинули к остальной мертвечине, разложенной штабелями недалеко от ступеней. А гора продолжала выть, визжать и вздрагивать каждый раз, когда Глад получал новую порцию мяса. Ряды пленных быстро редели, и Тар понимал, что когда закуска закончится, очередь перейдет к нему. Парень задергался в кожаных путах, пытаясь ослабить ремни, но результата не было. Только громила несколько раз дернул рукой, утихомиривая беспокойного пассажира. 

Культисты носились по лестнице туда и обратно, пленные дергались и визжали, а парень пытался вырваться на свободу, но всё было тщетно. Он не мог даже рукой пошевелить, и лишь от злости иногда пинал громилу пяткой. Удары получались едва заметными, но ничего больше молодой воин сделать не смог. И в один момент он понял, что силы уходят, - он устал вечно бояться, устал постоянно сражаться за свою жизнь, устал смотреть на жестокость, боль, и кровь. Парень оглох от постоянных криков пленных, и душа его словно очерствела. Если раньше она хоть иногда проливала слезы над судьбами попутчиков по несчастью, то сейчас Тар просто наблюдал за тем, как люди один за другим исчезают в жерле горы, а та завывает и дрожит от блаженства. 

Он не дернулся даже тогда, когда Торкве указал на него посохом и ближайшие культисты бросились разрезать ремни и разматывать одеяла. Молодой воин не вырывался когда его подхватили под руки и потащили к постаменту. Всё, на что хватило его сил, это от души харкнуть в лицо шаману в красном, когда тот оказался достаточно близко. Только и тут у него не получилось, - Торкве даже не утерся. Слюна медленно стекала по его улыбающимся губам, а мужчина в красном буравил Тара неподвижным взглядом.

После короткой речи, которую парень даже не слушал, его потащили вверх по ступенькам. Обледенелый камень громко скрипел под подошвой ботинок, ноги так и норовили соскользнуть вниз, словно жаждали повторить судьбу измочаленных и разбитых жертв. Охранники молча тянули парня всё выше, изредка отвешивая ему пинок. Тар только огрызался и иногда дергал плечами, словно пытался освободиться. 

Но тут оба охранника резко остановились. Они смотрели куда-то вниз, за спину пленному. Тар обернулся через плечо, и увидел как на подножье горы хлынули люди. Они скатывались к тропе, тут же вскакивали на ноги и шли в атаку, размахивая тесаками. На нападающих были маски из бочковых досок, пропитанных солью и кровью.

Тар заметил, как стоящий на постаменте Торкве машет руками, показывая охранникам, чтобы те не мешкали и продолжали путь. А парень понял, что если у него и есть шанс сбежать, то только сейчас. 

Он собрал все оставшиеся силы и пнул первого охранника в колено. Культист пошатнулся, и с криком полетел вниз по ступенькам. Его тело билось о каменные углы, подскакивало в воздух, а в стороны гирляндой разлетелись старые, потрепанные ботинки, ржавый тесак и маска.

Второй охранник потянулся за оружием, удерживая Тара за плечо, но парень решил оценить как себя в бою покажет подаренная шаманом рука. Молодой воин буквально выпрыгнул с места, и резко врезал бронированным кулаком в челюсть. Голова мужчины дернулась назад и почти откинулась на спину, а шея с громким хрустом переломилась у самого основания. Охранник медленно заваливался назад, подтаскивая Тара за собой к пропасти. Парень быстро нашарил у него на поясе тесак, и одним резким движением отрубил руку культиста в локте. Труп дернулся, перевалился через каменный парапет и улетел куда-то вниз. А Тар развернулся и бросился вниз по ступенькам, навстречу поднимающимся культистам. 

Первый воин бежал занеся над головой топор-колун, переточенный местными умельцами в секиру. И он не сразу понял, что произошло, когда его висок с треском проломился от удара свистнувшего в воздухе камня. Даже Тару понадобилось несколько секунд понаблюдать за падающим на спину культистом, прежде чем он оглянулся и увидел улыбающуюся до самых ушей имперскую рожу. Квинт махнул рукой и крикнул: