Продолжай, Мой Жалкий Сын

Глава 9. Наконец-то

А студень прямо перед ними начал расходиться в стороны. По нему пошла длинная трещина, и вскоре в сплошной стене желтоватой плоти появилась масштабная щель. Где-то там вдали только угадывались силуэты снующих и переплетающихся рук, жадно хватающих все, до чего они могли дотянуться. Из образовавшейся дыры подул влажный теплый ветер, и из темноты донесся негромкий человеческий голос. Глубокий и приятный, он прокатился холодной волной дрожи по спинам парней.

-Наконец-то, хоть кто-нибудь, - донеслось из темноты. - Давно ко мне не попадали живые потомки, еще и своим ходом. 

-Кто ты? - крикнул Квинт, замерший в объятьях десятка рук. Его голос не дрожал - ну, почти.

-Я здесь задаю вопросы, потомок, - приятный голос, доносящийся из массы студня, заполонившей огромную пещеру со снующими под его пористой кожей руками, заставлял Тара дрожать и дергаться при каждом слове. - И вы пришли ко мне без жертв, что меня несколько расстраивает. Хотя лучше так, чем как обычно: жертв куча - а поговорить не с кем.

-И…. И о чем ты хочешь поговорить? - запинаясь проговорил Квинт, пытаясь оторвать длинопалую руку от лица.

-Вы, наверное, тут заплутали, правда? - тонкий голос высоко хихикнул, словно странная девочка, нашедшая потерявшегося котенка в темной подворотне. - Вам нужно выбраться наружу. Туда, к солнцу, свету, зелени и теплу, правда? К овеянной мечтаниями и надеждами наруже, выползти из этих холодных каменных кишок, да?

Парни долго всматриваются в темноту, а потом почти одновременно кивают. Тьма сотрясается едва заметными волнами, и в ее глубине что-то отдаленно вспыхивает.

-Так вот, и я тоже хочу, - голос что-то шепчет где-то там, в глубине. - Давайте поможем друг другу. Я вынесу вас наружу, а вы поможете мне выбраться следом. Потому что я застрял здесь точно так же, как и вы, только намного, намного плотнее. И я в плену уже очень и очень долго. 

-Но как мы сможем тебе помочь? - снова говорил Квинт, а Тар молча буравил темноту глазами. -Я даже если весь свой род пригоню сюда с лопатами и заступами, то мы только добираться до тебя будем десяток лет. А уж вытащить такую тушу никакие буйволы не смогут.

-Мне нужна помощь не настолько прямая, - по голосу было слышно, что где-то там, в глубине, кто-то улыбнулся. - Как только вы выберетесь наружу, я найду способ подсказать, как мне можно помочь. Так что, нравятся вам условия нашей небольшой сделки?

Квинт вглядывался в темноту, закусив губу. Он думал о том, что эта тварь не выпустит их отсюда, если получит не тот ответ. Что сожрет их, пленит навеки или сделает еще что-то более ужасное, что подскажет ей разум, варившийся в холодном каменном котле долгие столетия в полном одиночестве. Но все же, все же, все же... Все же Квинт смотрел в бесконечную тьму, волнующуюся и вихрящуюся, словно костный бульон в кадке бедняка, закинувшего дешевое украшение родной дочери подальше, чтоб соседи не видели и не задавали вопросов. Смотрел и понимал, что не может согласиться, просто не может. Он застыл, сжатый длиннопалыми руками, и чувствовал, как где-то глубоко внутри растет волна сомнения и несогласия, что еще вот-вот - и он крикнет в темноту, что лучше подохнет в этих лапах, чем согласиться указать им путь наружу.

А в Таре вспыхнула волна ярости - настолько сильная, что даже истощение на миг отошло на второй план. Перед глазами всплыл образ имперского вожака, взмахивающего обагренным кровью мечом. И как по его указке культисты уводят поселенцев в лес, навсегда лишая их возможности воссоединиться с предками после смерти, уничтожая тотемы и разбивая единство рода. Один взмах - и все они обречены навсегда потеряться в корнях загробного мира, откуда их выковыряют сущности и обратят в рабство. Он вспомнил образ ненавистного имперца и подумал, что не сможет отомстить, если останется навсегда запертым в холодной каменной тюрьме.

-Да, - парень глухо зарычал сквозь зубы, сжав руки в кулаки и уставившись прямо в разлом посреди студня. - Да, мы согласны. 

-Но подожди… - Квинт попытался что-то возразить, но длиннопалая рука быстро зажала ему рот.

-Отлично! - голос из утробы сразу повеселел. - Тогда счастливой дороги. А как только наступит время - я дам о себе знать. Не скучайте.

Руки задвигались, задрожали, захрустели длинными пальцами, задергались из стороны в сторону и с хлюпаньем втянули парней внутрь теплого студня, словно две ржавых обломка железа упали в ведро с застоявшимся прогорклым жиром и свернувшейся кровью.

Теплый, чуть влажный студень моментально залепил лицо Тара. Он почувствовал, как его потащили куда-то сквозь всю эту толщу, как костлявые руки впиваются в ноги и плечи и тащат, тащат, тащат... Парень хотел было дернуться, но вязкое желейное сало крепко прижимало руки к бокам. Тар не мог вздохнуть или крикнуть, он только чувствовал, как костлявые пальцы сжимают его щиколотки. В груди раз за разом вспыхивала паника, а молодой воин пытался успокоиться и сделать хотя бы пол вдоха сквозь забивающий нос студень.

Сколько длилось путешествие сквозь тело подземной твари, не знает никто. Единственное, что важно - оно закончилось. Тар вылетел из теплого студня, пролетел несколько метров и грохнулся на землю. Через несколько секунд рядом с ним упал Квинт, громко выругавшись на имперском. 

Но молодой воин не дернулся и не оглянулся на упавшего. Он просто лежал, раскинув руки и закрывал глаза. И ловил обмороженной, серой от изнеможения кожей легкое дуновение ветра и мягкое прикосновение травы, словно ощупувающей неожиданного гостя теплыми ладошками. Наконец-то. Наконец-то вокруг не холодный и острый камень, не гулкое эхо собственного сердцебиения, не сковывающий тело мороз, пробирающий до костей. Тар почувствовал теплый ветерок, нежно поглаживающий грязные, слипшиеся от пота волосы, и едва не потерял сознание. Грудь наполнилась чистым освежающим воздухом, и легкие чуть не лопнули от наслаждения. Молодой воин впервые за долгие-долгие дни улыбнулся, почти что растекся улыбкой, чувствуя под спиной мягкую, чуть прохладную землю. Облегчение высокой волной накрыло парня, и он долго валялся, плавая в шуме ветра и запахе свежей травы, который забил голову приятным теплым шумом.