Проект Феникс

Глава 6. Душевная беседа по-фениксовски

Глава 6. Душевная беседа по-фениксовски

Подвал базы «Север-2» был специально спроектирован для определённого рода «переговоров». Здесь не было окон, стены поглощали звук, а единственным источником света была тусклая лампа под зелёным абажуром, висящая над металлическим столом. В воздухе пахло стерильной чистотой, металлом и едва уловимым страхом, впитавшимся в стены за годы службы.

Каспер Хольм, «Серый», сидел пристёгнутый к стулу. Его безупречный костюм был помят, на щеке краснел синяк от неаккуратного падения в лесу, а в глазах плескалась смесь ярости, страха и остатков былого высокомерия.

Дверь открылась, и внутрь вошли двое. Дмитрий Волков, чьё лицо в свете лампы казалось высеченным из гранита, и Олег Громов, который нёс… поднос.

— Простите за опоздание, — голос Грома гремел в маленькой комнате. — Готовились. Беседа-то душевная будет, нельзя без угощения.

Олег с грохотом поставил на стол поднос. На нём стоял старый, видавший виды советский чайник-самовар с примусом, две простые кружки в подстаканниках, блюдце с лимоном, баночка варенья и… аккуратно разложенная болгарка с набором дисков разной зернистости.

— Что это? — просипел «Серый», смотря на болгарку.

— Это? — Громов посмотрел на инструмент с нежностью. — А это наш сомелье. Он поможет подобрать… аромат к нашей беседе. Для создания атмосферы. Некоторые гости, знаешь ли, от вида искр сразу вспоминают забытые детали. Очень способствует отличной памяти.

Волков молча сел напротив пленного, сложив руки на столе. Его серые глаза были непроницаемы.

— Каспер Хольм. Или «Серый». Мы знаем, кто вы. Мы знаем, на кого вы работаете. Нам нужно знать, где «Цербер» и когда состоятся испытания.

— Я ничего вам не скажу, — «Серый» попытался выпрямиться, но ремни удерживали его. — У вас нет доказательств. Я гражданин Дании. У меня есть права.

— О, права! — обрадовался Громов, начиная ходить по комнате. — Слышишь, Волк? У него есть права! Наверное, право хранить молчание? Или право на адвоката? — Он остановился за спиной пленного. — Знаешь, у нас тут права немного другие. Например, право на тишину. Или право на… целые кости. Очень демократичные права, между прочим.

— Вы не посмеете меня пытать, — в голосе «Серого» прозвучала неуверенность.

— Пытать? — Громов сделал шокированное лицо. — Какие ужасные слова! Мы не какие-то там дикари! Мы — цивилизованные люди. Мы просто… беседуем. По душам. А наш друг, — он похлопал по корпусу болгарки, — он создаёт фон. Музыкальное сопровождение. Скрип металла — это же почти классика.

Волков не сводил с «Серого» взгляда.
—Вам не нужно защищать «Стаю». Они бросили вас. Их люди погибли, пытаясь вас ликвидировать, а не спасти. Вы для них — расходный материал.

— Врете! — выкрикнул Хольм. — Я ценен для них! Я координатор!

— Ценный, — кивнул Громов, включая болгарку. Инструмент с рёвом взвыл, выбросив сноп искр. — Как старый гвоздь. Ценный, пока нужен, чтобы что-то скрепить. А потом его выдёргивают и выбрасывают. Слышишь? Это звук твоего будущего.

Олег выключил болгарку. В наступившей тишине было слышно, как участилось дыхание пленного.

— Последний шанс, Каспер, — голос Волкова был тихим, но чётким, как удар кинжала. — Говорите по-хорошему.

— Иди к чёрту.

Волков медленно кивнул и взглянул на Громова. Тот вздохнул с видом многострадального человека.

— Ну что ж… Придётся начинать дегустацию. — Он взял болгарку и подошёл к столу. — Начнём с лёгкого. «Аромат» страха. Для этого нужно просто…

Олег опустил вращающийся диск в сантиметре от руки «Серого». Искры зашипели, отскакивая от металла стола и опаляя воздух. Пленный дёрнулся, зажмурился.

— Видишь? — сказал Гром. — Ещё даже не прикоснулись, а «аромат» уже пошёл. Чувствуешь? Пахнет адреналином и глупыми решениями. Следующий «сорт» — «Болевой шок». Он более насыщенный. Но мы его оставим на десерт.

— Вы… вы сумасшедшие! — прохрипел «Серый».

— Нет, — возразил Волков. — Мы — прагматики. Миллионы жизней против вашего молчания. Математика простая.

Внезапно Громов выключил болгарку и снова принялся ходить.
—А знаешь, Каспер, я тут подумал. Ты же логист! Умный малый. Должен понимать причинно-следственные связи. Сейчас причина — твоё молчание. Следствие — наше огорчение и работа болгарки. А можно сделать иначе. Причина — твоя речь. Следствие — ты уезжаешь в тёплую камеру с тремя приёмами пищи в день и смотришь сериалы, пока мир не закончится. Выбор за тобой.

— Они убьют меня, — тихо сказал «Серый». — Если я заговорю, они найдут и убьют.

— А мы убьём тебя сейчас, — парировал Волков. — И это будет медленно, больно и очень, очень унизительно. Потом мы всё равно найдём «Цербер». Но тебя уже не будет в живых, чтобы оценить наши старания.

Громов сел на край стола, сгрёб в ладонь ложку варенья и отправил её в рот.
—М-м-м, вишнёвое. Вкусно. Знаешь, отличная штука — варенье. Сладкое. А знаешь, что не сладкое? — Он посмотрел на болгарку. — Правильно. Ржавые пальцы. У них совсем другой вкус. Металлический.

Олег вздохнул, снова встал и подошёл к пленному. Он наклонился к его уху и понизил голос, почти шепча.
—Слушай, я тебе по-мужски. Я ведь тоже не садист. Мне палец твой отрезать — мне потом этот палец убирать. Бумажной салфеткой вытирать, липкий весь. Мне потом с этим пальцем делать? На сувенир оставить? Неэстетично. Так что давай, будь умником. Скажи, где этот твой «Цербер», и мы все пойдём пить чай с вареньем. Я тебе даже лимончика в чай положу. По-дружески.

«Серый» смотрел на него с оторопью. Сочетание бытового абсурда и реальной угрозы сбивало его с толку сильнее, чем прямые пытки.

— Вы… вы не понимаете, — он замотал головой. — Вы не знаете, с кем связываетесь. «Стая» не прощает предателей.

— А мы не прощаем террористов, — голос Волкова прозвучал, как удар хлыста. — И тех, кто помогает создавать климатическое оружие. Вы играете в игры, где ставка — планета. И вы уже проиграли. Вопрос лишь в том, умрёте ли вы как упрямый болван или получите шанс увидеть, как мы разбираем вашу организацию по винтикам.