Проект Феникс

Глава 8. Кофе, костёр и призраки прошлого

Глава 8. Кофе, костёр и призраки прошлого

Ночь на секретной базе «Север-2» была тихой, если не считать завывания ветра за стальными стенами. Дежурное освещение отбрасывало длинные тени по пустым коридорам. Большинство personnel уже спали. Все, кроме двух.

На небольшом походном примусе в углу спортзала, приспособленного под временный лагерь, кипел старенький кофейник. Рядом, на сложенных ящиках из-под снаряжения, сидели Анна Светлова и Екатерина Морозова. У обеих в руках были потертые армейские кружки. Пламя примуса отбрасывало тени на их лица, делая их моложе и в то же время подчёркивая усталость в глазах.

Екатерина (осторожно потягивая горячий кофе, морщится):
Господи,это же чистейший растворимый суррогат. Кажется, им можно не только пить, но и чистить нагар с брони. Где наш гастрономический гурман Гром? Он бы тут устроил скандал.

Анна (с лёгкой улыбкой):
Гром отъедается в столовой.Говорит, после острова ему требуется «компенсация морального и гастрономического ущерба в размере трёх порций котлет по-киевски». А кофе… он свой. Я всегда его с собой вожу. Привыкла.

Екатерина:
Привычка снайпера.Быть наедине с собой, со своим запасом всего необходимого. А я вот чай люблю. Зелёный. Но в полевых условиях и этот бурду пью. (Помолчав, смотрит на пламя). Спасибо, кстати. За сегодня. За тот выстрел.

Анна:
Пустяки.Работа. Ты же меня тогда, в Чечне, прикрыла. Помнишь?

Екатерина (усмехается):
Как же не помнить.Моя первая командировка с тобой. Меня, зелёного выпускника «Вымпела», прикомандировали к вашей группе. А ты уже была легендой. «Сова», которая видит в темноте и слышит шаги за километр. Я тогда тебя дико боялась.

Анна:
Боялась?Это ты-то? Я помню, ты тогда с таким хладнокровием того боевика зарезала, который ко мне в упор подбирался. У меня даже ствол заело. Я уже думала, всё. А ты — раз, и готово. Без звука. Я потом смотрю, а он уже лежит, а ты платок окровавленный вытираешь.

Екатерина:
Ну,меня же «Рысью» не просто так назвали. А боялась… потому что ты со мной две недели ни слова не говорила. Молчала, как… ну, как сова. Я думала, ты меня в упор не замечаешь или презираешь за молодость.

Анна (качает головой, глядя в кружку):
Не замечать тебя было невозможно.Слишком уж хорошо ты работала. А молчала… потому что не умею я сходиться с людьми. Никогда не умела. В детдоме молчала, в армии молчала. Слова мне всегда давались тяжело. Проще в прицел смотреть. Там всё ясно.

Екатерина:
Понятное дело.А я… я, наоборот, в детстве болтала без умолку. Пока родителей не убили. (Делает глоток, её лицо становится каменным). После этого я замолчала почти на год. А когда снова заговорила… слова стали другим. Оружием. Притворством. Игрушкой. Сказать нужную фразу с нужной интонацией, чтобы получить доверие, чтобы отвлечь, чтобы убить. А вот просто… поговорить… это уже сложнее.

Анна:
Да.Понимаю. У нас с тобой всё наоборот. Ты — для людей, я — против них. Ты входишь в доверие, я устраняю угрозу с дальней дистанции, чтобы к ней и близко не подходить.

Екатерина:
Ну,мы неплохо дополняем друг друга. Как тогда, в том подвале в Дамаске. Помнишь? Ты на чердаке напротив, а я в доме, среди них. И они все думали, что я такая же, как они. Пока не пришло время.

Анна:
Помню.Ты передала по рации: «Синий шарф уходит». А у меня как раз был идеальный выстрел. Чистая работа.

Екатерина (вздыхает):
Иногда просыпаюсь ночью и помню их лица.Тех, кого я обманывала перед тем, как… ты или Волк приходили за ними. Особенно того мальчишку, курьера. Ему было лет восемнадцать. Он мне конфету предлагал.

Анна (строго):
Он был террористом.Он носил взрывчатку, от которой погибли дети. Твоя конфета или его — не имеет значения. Мы делаем грязную работу, Катя. Чтобы другим было чисто. Это наш выбор.

Екатерина:
Знаю.Не жалуюсь. Просто… иногда хочется поговорить с кем-то, кто понимает. Кто тоже помнит эти лица. Гром отмахивается шутками, Волк уходит в себя, Искра в виртуальном мире живёт. А ты… ты молчишь. Но ты помнишь. Я это вижу.

Анна (долго молчит, потом кивает):
Да.Помню. Каждого. Это мой долг. Помнить. Чтобы знать, за что я плачу свою цену. (Переводит взгляд на Екатерину). А ты как… оказалась здесь? В «Фениксе»? С такими-то данными. Могла бы в модельный бизнес, с твоей-то внешностью. Или замуж за олигарха.

Екатерина (заливисто смеётся):
Ох,не говори. Мой первый инструктор так и говорил: «Морозова, с такими глазами и фигурой тебе в Майами на пляже валяться, а не в грязи ползать». А мне… скучно было. После института, после всех этих светских тусовок по заданию. Пустота. А здесь… здесь я чувствую, что я на своём месте. Что каждое моё движение, каждое слово имеет значение. Что я часть чего-то большего. Часть этой безумной семьи.

Анна:
Семьи…Да. Это странная семья. Уставной отец-Волк, старший брат-Гром, который вечно шутит, младший брат-Искра, который не вылезает из компьютера… и мы с тобой. Сёстры.

Екатерина:
Сёстры.Мне нравится. (Подливает себе кофе из кофейника). А ты? Как «Сова» в «Фениксе» оказалась? Я слышала легенды. Про девочку из детдома, которая стала лучшим снайпером страны.

Анна (отводит взгляд):
Легенды всегда приукрашают.Ничего героического. Детдом был жёстким. Научилась драться, врать, выживать. Потом — армия. Служба по призыву. Оказалось, у меня талант. Видеть то, что другие не видят. И терпение. Много терпения. Меня заметили, предложили контракт, потом — спецназ. А там… Волк нашёл. Вернее, он меня нашёл. После того инцидента на Кавказе.

Екатерина:
Про который никто не говорит?

Анна:
Да.Моя группа попала в засаду. Все погибли. Я одна осталась. Трое суток в горах, без воды, с рацией, которая не работала. Я отстреливалась, уходила. А потом… кончились патроны. И они меня нашли. Я уже думала, всё. А тут… как в кино. Вертушка, десант, и он. Волк. С его командой. Вытащили меня, полумёртвую. Потом он ко мне в госпиталь пришёл. Спросил одно: «Хочешь, чтобы больше такого не повторилось? Хочешь работать с теми, кто не подведет?». Я тогда даже говорить не могла, только кивнула.