Проект Феникс

Глава 23. Две «кошки» на крыше

Глава 23. Две «кошки» на крыше

Ночь на базе «Север-2» была тихой и тёплой для этого времени года. Звёзды, не затмеваемые городскими огнями, горели ярко, и лишь далёкий гул генератора нарушал абсолютную тишину. Большинство персонала спали. В комнате команды «Феникс» храпел Гром, из комнаты Искры доносилось тихое жужжание серверов, Сова давно ушла на свою наблюдательную вышку — она редко спала по ночам. Волк сидел за столом, дописывая отчёт.

А Ассоль не спала. Она лежала на своей койке, уставившись в потолок, её острый слух улавливал каждый звук. Тишина давила. В «Стае» ночи редко бывали тихими. Либо учения, либо проверки, либо собственные кошмары. Она встала, натянула чёрную толстовку и бесшумно выскользнула из комнаты, не разбудив никого. Потом, используя вентиляционную решётку и пожарную лестницу (она изучила их все за первую неделю), она выбралась на плоскую крышу одного из низких служебных зданий. Здесь пахло нагретым за день асфальтом и полынью. Она села на парапет, свесив ноги, и достала сигарету — на этот раз свою.

Она не услышала, как к ней подошли. Просто почувствовала присутствие. Инстинктивно её рука потянулась к карамболю на поясе, но она вовремя остановилась. Она знала эту лёгкую, бесшумную походку.

— Не спится? — тихо спросила Екатерина Морозова, Рысь.

Ассоль не обернулась.
—А тебе? Что, тоже на крышу тянет?
—Иногда. Наблюдать. — Рысь прислонилась к парапету рядом, не садясь. — А ты курить начала. Волк не одобрит.
—Волк много чего не одобряет. Я ему не дочка, чтобы отчитываться. — Ассоль затянулась, выпустила дым. — А ты что, мамочка пришла меня отчитывать? Или как старшая сестра?

Вместо ответа Рысь легко взобралась на парапет и села рядом, на расстоянии вытянутой руки.
—Не отчитывать. Просто поговорить. Сегодня ты… была впечатляющей. И глупой.

Ассоль фыркнула.
—Ну вот, началось. Я же знала.
—Знаешь, в твоём возрасте я была точной копией тебя. Только без такого богатого лексикона. Я тоже всех ненавидела, всем хамила и считала, что весь мир — дерьмо, а я одна умная.

Ассоль наконец повернула голову, её глаза в свете звёзд казались серебристыми.
—И что? Выросла и стала милой и пушистой? Не похоже.
—Не стала, — усмехнулась Екатерина. — Я стала умнее. Поняла, что хамство и мат — это броня. Хорошая броня, но тяжёлая. И под ней можно задохнуться. А ещё она отталкивает тех, кто мог бы стать тебе щитом.

— Мне щиты не нужны. У меня есть я. И мои клинки.
—Одиночка? — Рысь покачала головой. — Знаешь, сколько одиночек я видела? Мёртвых. Их убивали не потому, что они были слабы. А потому, что у них не было того, кто прикроет спину в нужный момент. Как я сегодня прикрыла тебя у того пульта, когда ты ковырялась в ноуте.

Ассоль замолчала, делая затяжку. Потом спросила:
—Зачем ты мне это говоришь? Из жалости? Видишь сиротку-психопатку и решила поработать самаритянкой?
—Из понимания, — поправила её Екатерина. — Меня тоже… воспитывали не в семье. Не так жёстко, как тебя, но близко. Меня готовили быть оружием. Красивым, смертоносным, послушным. И я какое-то время им была. А потом поняла, что у оружия нет выбора. Его направляют. А я хотела выбирать. За кого стоять. Кого защищать. И меня нашёл Волк. Он дал этот выбор.

— И ты его выбрала. Стала частью его стаи.
—Не стаи. Семьи. Пусть и уродливой, кривой, но семьи. Мы дерёмся, ссоримся, Гром ворует тушёнку, Искра живёт в матрице, Сова молчит неделями, а Волк грузит всех работой. Но если кому-то из нас грозит беда, остальные придут. Без раздумий. Как сегодня ты прикрыла Грома от той гранаты. Инстинктивно. Потому что он уже твой, даже если ты его обзываешь «ходячим складом».

Ассоль потушила сигарету, раздавив омерзительно яркий окубок о бетон.
—Он идиот.
—Да. Но он наш идиот. И он за тебя горой. После сегодняшнего заседания он ходил и бубнил: «Вот дайте мне того капитана-переростка, я ему покажу, где раки зимуют! Она же девочка!». Он тебя защищал. По-своему.

— Мне не нужна защита, — упрямо повторила Ассоль, но в её голосе уже не было прежней стали.
—Всем нужна, — мягко сказала Рысь. — Даже Волку. Просто он не показывает. Даже мне. И я тебе вот что скажу, Лисёнок. Ты сильная. Сильнее, чем многие мужики с нашими погонами. У тебя острый ум и звериная интуиция. Но ты пытаешься быть сильнее всех и всего. А так не бывает. Рано или поздно устанешь. И упадёшь. И будет больно. А мы… мы можем быть тем, кто подхватит. Если позволишь.

Они сидели молча несколько минут. Где-то вдалеке пролетела сова, бесшумная тень на фоне звёзд.

— Почему ты мне это говоришь? — наконец спросила Ассоль, и её голос прозвучал не по-детски устало. — У тебя же есть своя жизнь. Свои заботы. Зачем тратить время на… на меня?
—Потому что когда-то кто-то потратил время на меня, — ответила Екатерина. — И это спасло мне жизнь. Не физическую, может быть. А ту, что внутри. Ту, что делает тебя человеком, а не инструментом. И потому что я вижу в тебе себя. Только ты ещё злее и ранимее. И мне не всё равно.

Ассоль сжала кулаки, её костяшки побелели.
—Я не ранимая. Я…
—Врешь, — перебила её Рысь, но без злобы. — Ты как ёж. Вся в колючках. А внутри — мягкая. И напуганная. Это нормально. Бояться. Просто не дай этому страху управлять тобой. И не дай ему оттолкнуть тех, кто предлагает руку. Даже если эта рука в перчатке и держит нож.

Она встала, её силуэт чётко вырисовывался на фоне звёздного неба.
—Ладно. Я пойду. Спать, наверное. Попробовать. А ты… оставайся. Подумай. Сигареты — бросай. Волк прав, это гадость. А если не можешь уснуть… приходи. Поболтаем. Или помолчим. Как захочешь.

Она сделала шаг к лестнице, но Ассоль остановила её.
—Рысь.
—Да?
—Спасибо. Что… что не дала мне сегодня врезать тому капитану. Я бы могла.
—Знаю. Поэтому и не дала. Убивать бюрократов — не наша работа. Хотя иногда очень хочется. — Екатерина улыбнулась, и в темноте блеснули её ровные зубы. — Спокойной ночи, Лисёнок. Не замёрзни тут.