Проект Феникс

Глава 32. Латвийские хроники, или На охоте за призраком с фотоаппаратом

Глава 32. Латвийские хроники, или На охоте за призраком с фотоаппаратом

Дорога до латвийской границы была долгой, насыщенной пейзажами, состоящими в основном из сосен, серого неба и придорожных кафе с загадочными пирожками. Ассоль, сидя на заднем сиденье рядом с Рысью и глядя в окно, периодически издавала философские комментарии.

— Смотри-ка, опять кафе «У дяди Васи». Интересно, этот дядя Вася вообще существует, или это такой коллективный миф российских трасс, как лох-несское чудовище? Может, его тоже «Коллекционер» в свою коллекцию забрал? «Экспонат номер сорок семь — мифический повар придорожных столовых, обладатель единственного в мире рецепта солянки, от которой не блеют».

Волк, сидевший за рулём, лишь вздохнул.
—Лисёнок, прекрати. Ты меня отвлекаешь. И следи за языком.
—Я за языком слежу. Он у меня во рту, никуда не девается. А вот за твоим вождением, Волчара, надо бы следить. Ты третью яму не объехал, у меня теперь почки там, где раньше были лёгкие.

Рысь, погружённая в изучение карты на планшете, ухмыльнулась.
—Она не вся права. По нашим легендам мы — группа московских урбанистов-энтузиастов, исследующих заброшенные объекты советской научной инфраструктуры. Я — Катя, руководитель проекта. Волк — Андрей, водитель и логист. Ассоль…
—Я — Ася, — с мрачной готовностью отозвалась Ассоль. — Фотограф с хроническим недовольством жизнью и скверным характером. О, это будет сложнее всего сыграть. Придётся быть неестественно вежливой.

Волк бросил на неё взгляд через зеркало заднего вида.
—Сыграешь хоть ангела, если надо будет.
—Ангела с кулаками и заточкой в крыле? Без проблем. Но у меня вопрос. А если нас местные полицейские остановят? Я что, должна буду мило улыбаться и говорить «лабдиэнь»? У меня от такой фальши лицо сломается.

В рации на приборной панели раздался голос Искры, который следил за их продвижением из центра оперативной поддержки в тысяче километров оттуда.
—Всем привет из уютной цифровой норы. Я подготовил вам разговорник. Базовые фразы: «Лабдиэнь» — добрый день, «Пальдэс» — спасибо, «Эс нэпроту» — я не понимаю. И ключевая: «Эс эсту стэндэс» — я здесь стою. Это если совсем прижмёт.
—«Эс эсту стэндэс», — с неподражаемой интонацией повторила Ассоль. — Звучит так, будто я объявляю, что заняла оборону. Что, впрочем, близко к истине. Ладно, Искрюша, спасибо. Ты там не скучай без нас. Не ешь всю пиццу один, а то Гром вчера уже жаловался, что ты ему по видеосвязи нарочно бутерброд с красной икрой показывал.

Раздался смех Грома, который подключился к каналу.
—Это была психологическая атака! Он знает, я на диете! Ассоль, привезите хоть какую-нибудь местную вредную вкуснятину. А то тут Сова свой творог с зеленью ест и на меня смотрит осуждающе. Я уже во сне котлеты вижу.
—Молчи, Колбасный дегустатор, — парировала Сова на заднем плане. — Твои сны о котлетах — это побочный эффект отравления историческими мясопродуктами. Я за твоё здоровье отвечаю.

Ассоль закатила глаза.
—О, боги. У нас тут канал связи, а используется он для гастрономических страданий Грома. Искра, давай по делу. Что известно о точке?

Голос Искры снова стал деловым.
—Объект: заброшенная биостанция «Паэгуле», примерно в 50 км от Риги. Построена в конце 70-х для исследований в области защиты сельхозрастений. Официально закрыта в 1993-м. Местные байки гласят, что там иногда видят огни и слышат странные звуки. Год назад пропал сторож Янис Калныньш. Местная полиция расследование свернула. Но наш источник в рижском отделе интерпола слил фото: на месте был обнаружен вскрытый сейф со следами, указывающими на профессиональный инструмент, не мародёрский лом. И на полу — едва заметный след от обуви, не характерный для региона. 44-й размер, подошва — итальянского производства, модель, популярная у… обеспеченных частных детективов и охранников из высшей лиги.

— Ох уж этот итальянский шик, — проворчала Ассоль. — Нельзя же быть таким понтовым преступником. «Коллекционер» в ботинках за тысячу евро. Наверное, коллекционирует ещё и кожаные аксессуары. Надеюсь, мы найдём его и отберём портфель. Мне бы такой в хозяйстве пригодился.

Рысь внимательно изучила фото, которые Искра вывел на её планшет.
—Проникновение было через вентиляционную шахту. Чистая работа. Ни лишних повреждений, ни шума. Наш призрак явно ценит тишину и аккуратность.
—Как хороший маньяк, — заключила Ассоль. — Ладно, значит, едем смотреть на эту «Паэгуле». Надеюсь, там хоть привидения будут симпатичные. А то одни голые стены и запах плесени — скучно.

Пересечение границы прошло без приключений, если не считать того, что Ассоль, демонстрируя свое актёрское мастерство, сказала латвийскому пограничнику «Лабдиэнь» с такой сладкой улыбкой, что Волк потом пять минут отходил от культурного шока.
—Ты что, с ума сошла? — прошипел он, когда они снова тронулись. — Ты же выглядела как серийная убийца, которая решила попробовать быть милой!
—А я и есть серийная… специалистка по нестандартным решениям, — поправилась она. — И вообще, он улыбнулся в ответ. Значит, сработало. Расслабься, Волчара. Всё по плану.

К вечеру они добрались до ближайшего городка, где сняли под легендой два номера в скромном гестхаусе. Волк и Рысь — в одном, Ассоль — в соседнем. Коммуникация — через зашифрованные каналы в телефонах и рации на короткой дистанции.

Пока Волк и Рысь раскладывали оборудование, Ассоль устроила инспекцию своего номера.
—О, великолепно. Обои в цветочек, которые видели, наверное, ещё первую республику. Ковёр, хранящий тайны тысячелетий. И святая святых — санузел. Боже правый, это же артефакт. Унитаз с цепью! Я такое только в музеях советского быта видела! — Она вышла в коридор и постучала в соседний номер. — Эй, Волк! У тебя тоже унитаз-антиквариат, или тебе повезло больше?
—Заткнись и готовься, — донёсся его голос. — Через час выдвигаемся на первичную рекогносцировку.
—Уже готовлюсь. Общаюсь с духами сантехники. Может, они нам помогут.