Проект «керинейский»

Глава вторая: Начало.

«Нереида II» была отпущена. Капсула, весящая тонны, с грохотом оторвалась от страховочных тросов, и последовала затухающая, но все еще яростная борьба с поверхностными волнами. Первые сто метров спуска были не просто погружением; это было ощущение, словно их выворачивает наизнанку в попытке сбросить из мира порядка в мир первобытного хаоса. Маркос, сидящий за управлением, работал с контроллерами, как человек, пытающийся укротить разъяренного зверя. Его мощный торс напрягся. Внутреннее освещение "Нереиды II" было приглушенным, бросая резкие, нездоровые тени на металлические приборы. Физическая турбулентность была лишь прологом. Настоящий ужас начинался внутри: Пульс.

БАМ... БАМ... – ритм был медленным, неумолимым, чуждым.

Частота 0.52Гц теперь не просто вибрировала в костях; она входила в резонанс с жидкой средой его тела. Кейну казалось, что его глазные яблоки слегка вибрируют. Тошнота была острой, подкатывающей волнами, словно внутренние органы пытались оторваться от креплений. Он чувствовал, как его зубы скрипят, хотя он не стискивал челюсти. Это был физиологический ответ на акустическое давление.

"Лиза, акустика," – прохрипел Кейн в шлемофон, его голос дрожал. – "Уровень резонанса? Дай мне точные цифры на всех осевых датчиках и в лобной доле."

Голос Лизы, искаженный помехами и страхом, был почти истеричным. "Уровень инфразвука на кормовом датчике на 18% выше расчетного, Профессор! Мы не регистрируем его источник. Он везде. Это... это не звук, это вибрация пространства! Я вынуждена была понизить чувствительность всех коммуникационных систем, чтобы они не сходили с ума. Низкие частоты могут вызывать когнитивный диссонанс и паранойю."

Кейн записал данные, его рука не слушалась. Он был ученым, ищущим Причину и Следствие. Он настаивал на том, что это всего лишь резонанс. Но его подсознание, обрабатывая этот неестественный ритм, шептало: это не физика, это – намерение. Это – дыхание. Он вспомнил свою статью о влиянии глубоководного инфразвука на цефалоподов – о том, как они впадают в кататонический ступор. Он был человеком, но его мозг, казалось, был на грани сдачи, готовясь к ступору или, что хуже, к галлюцинации.

На 200 метрах течения ослабли, но тьма стала тотальной. Кейн активировал внешние прожекторы. Два мощных луча прорезали мрак, но были мгновенно поглощены. Он записывал: "Свет не распространяется; он умирает в плотной, чернильной воде. Аномальное поглощение света 12% выше теоретического максимума. Это не просто тьма. Это тьма, которая поглощает энергию. Химические датчики чисты. Гипотеза: вода содержит нано-частицы или органические соединения, не фиксируемые спектрометром, которые создают эффект черной дыры для света."

Маркос заговорил. "Двести сорок метров. Мы почти в зоне, Док. Энергии тратится больше, чем должно быть. Наш генератор работает на 15% выше номинала, чтобы просто двигаться."

"Это следствие поглощения света, Маркос," – ответил Кейн. – "Если свет поглощается, это значит, что наша капсула движется сквозь среду с аномально высокой вязкостью и сопротивлением. Мы словно проталкиваемся сквозь застывшее время."

В этот момент Пульс усилился. Кейн закрыл глаза, чтобы избежать визуальных галлюцинаций, но это было бесполезно. Теперь он слышал этот ритм в своих венах. Он чувствовал его в биении своего сердца, которое начало подстраиваться под чуждый, медленный ритм. 0.52Гц. Он увидел цвета за своими закрытыми веками – тускло-фиолетовый, зеленый и черный, который был настолько плотным, что казался трехмерным. Он ощутил запахи, которых не должно было быть: сера, медь и что-то горькое, как миндаль – запах древнего, химического разложения.

«Это – аутогенный шок. Я должен прервать цикл. Дыши. Медленно. Это только резонанс,» – Кейн пытался командовать своим телом, но тело уже не слушалось.

На 300 метрах Маркос остановил аппарат. "Цель близко. Мы начинаем обход зоны 42-бета."

Кейн активировал все сенсоры. На эхолокаторе появились нечеткие, но правильные формы на дне, которые не походили на природные скалы. Они были угловатыми и линейными.

"Триста метров. Мы официально в зоне 'Врат Нюкс'," – сказал Маркос.

"Маркос, посмотри на гидролокатор. Эти линии... они перпендикулярны. Они не могут быть природными. Если это не природные объекты, то это – архитектура," – Кейн чувствовал, как его голос срывается от возбуждения, смешанного с ужасом.

Маркос внезапно остановил аппарат. "Док, перед нами. Гидролокатор идентифицирует это как... песок. Идеально ровный. Невозможно."

Кейн направил луч света. Это было нечто большее, чем песок. Это были органические отложения. Огромные, неестественно гладкие плато, покрытые слоем мелкодисперсного, почти белого материала. Под максимальным увеличением, Кейн увидел иглы. Тончайшие, микроскопические, кремниевые иглы, переплетенные и образующие плотное, спрессованное полотно.

"Это... биогенный материал, Маркос. Кремний. Это не кальций. Это остатки глубоководных организмов, чьи скелеты были модифицированы средой. Они не просто погибли; они были превращены в этот саван. Этот 'песок' – это гигантское, искусственно созданное кладбище," – Кейн лихорадочно делал записи. – "Идеальная плоскость означает, что здесь нет никаких течений, которые могли бы его разрушить. Что-то навело порядок. Не природа. Разум."

«Разум, который использует смерть как строительный материал. Разум, который существует так давно, что его отходы превратились в геологический слой.»

Кейн направил прожектор в сторону. И тут же замер. В поле зрения прожектора, на самом краю белого плато, возникло движение. Это было огромное, полупрозрачное, почти призрачное существо. Оно не плыло, оно дрейфовало, как кусок черного, живого шелка, несомый невидимым течением. Его тело было не меньше шести метров в длину, не считая конечностей.

"Маркос, лазерный дальномер, быстро! Это... это не похоже на что-либо в наших каталогах," – Кейн включил все записывающие устройства.

Существо было невероятно огромным. Его плоть была матовой, как будто покрыта слоем векового ила. У него не было видимых глаз. На месте головы была светящаяся, мерцающая мембрана, которая пульсировала слабым, фиолетовым светом.