Проект «керинейский»

Глава третья: Врата.

Прорыв сквозь студенистую печать Врат Нюкс был не взрывом, а разрывом. Когда Маркос активировал гидро-буры, и Пульс достиг апогея, Печать — эта многослойная, органическая завеса — начала плавиться, словно древняя, живая рана. Тускло-красный свет, цвет запекшейся крови, хлынул из отверстия, а следом — поток воды, пахнущий медью, серой и тем, что Кейн, переживший видение, теперь узнал как запах заключенного Холода. Капсула «Нереида II» была втянута в проем с невероятной скоростью, словно проглоченная.

"Давление... падает! Не до нуля, но... до 1.5 мегапаскаля!" — прохрипел Кейн. Это было физически неестественно. Они должны были находиться на глубине 350 метров, но внутреннее давление соответствовало 150 метрам. 200 метров водного столба исчезли в одно мгновение. Маркос, используя всю свою физическую мощь, выровнял капсулу, пройдя через проем. За ними, разрыв затягивался. Жидкая, студенистая печать медленно стягивалась, превращаясь в плотную, черную массу, лишенную света. Они были запечатаны.

Резкий, оглушительный шум воды внезапно прекратился. Наступила тишина. Не та тишина, что бывает в космосе. Это была омертвевшая, чуждая тишина, которая впитывала звук. В этой тишине Кейн впервые за долгое время услышал нормальное, нервное дыхание Маркоса и собственный стук сердца, который, наконец, перестал биться в такт инфразвуковому Пульсу.

"Пульс прекратился!" — Кейн почувствовал внезапное, резкое облегчение в голове, которое мгновенно сменилось паникой. — "Источник не был снаружи. Он был на печати, или он был... интерфейсом для передачи информации."

Самое невероятное было то, что прожекторы теперь пронзали пространство. Перед ними простиралась Каверна. Огромная. Невероятно огромная. Она была настолько велика, что Кейн не видел ни стен, ни потолка. Прожекторы освещали только передний план: ровное, абсолютно спокойное подводное озеро, окруженное невероятной, неестественной архитектурой.

"Это... не вода, Алан," — голос Маркоса был лишен привычной уверенности, он звучал отчужденно. — "Вода не ведет себя так. Она слишком прозрачна."

Кейн лихорадочно изучал показания. "Плотность воды нормальная. Но... коэффициент преломления ниже. Вода стерильна. Нет взвеси, нет планктона, нет даже микроскопических водорослей. Это абсолютная химическая чистота. Эта цивилизация умела создавать вакуум в воде, управляя самой средой."

Давление 1.5 МПа означало, что они находились в искусственно созданной атмосфере, где внешнее давление океана было компенсировано внутренними силами. Маркос медленно направил «Нереиду II» вперед. Они двигались над идеально спокойной поверхностью. Сквозь кристально чистую воду Кейн впервые увидел, что дно было покрыто не илом, а тем же самым белым, кремниевым саваном, который он видел снаружи. Архитектура вокруг них была выращена. Стены были не из камня, а из материала, который выглядел как черный, матовый базальт, но его поверхность была покрыта идеальной сеткой кристаллических волокон, светящихся тусклым, болезненно-зеленым светом. Эта сеть была регулярной, математически точной, и она пульсировала с невероятно медленной, едва уловимой частотой.

"Это биоархитектура," — Кейн активировал микро-спектрометр. — "Это смесь кремния, углерода и высокоорганизованных белковых структур. Стены несут энергию. Они — это и есть городская сеть."

Колонны были не круглыми, а многогранными, вырезанными с точностью лазера. Они не поддерживали свод; они пронзали пространство, уходя в бесконечную тьму потолка. Эти колонны были покрыты той же зеленой сетью.

"Посмотри на эти линии, Док," — Маркос указал манипулятором. На одной из стен была выгравирована линия, которая была не рисунком, а формулой. Кейн узнал в ней фрагменты тех иероглифов, которые он видел во время своего психического вторжения. Это были формулы сдерживания.

"Нет, Маркос. Это формула удержания давления и нейтрализации потоков. Эта цивилизация не только построила этот склеп; она научилась управлять самой реальностью этой каверны. Они создали здесь искусственную атмосферу, чтобы что-то... или кого-то... держать в определенном состоянии," — Кейн почувствовал, как мурашки бегут по его спине. — "Они не боялись океана. Они контролировали его, превратив эту каверну в герметичный, живой аквариум."

Он увеличил изображение другой надписи. Текст был не лингвистическим, а диаграммным . Он описывал процесс, который Кейн с трудом классифицировал как термодинамическое охлаждение.

Внутренний монолог Кейна:

«Они не просто строили. Они проектировали температуру. Хозяин Холода... они держали его в состоянии, близком к абсолютному нулю, чтобы замедлить его метаболизм или, что более вероятно, его сознание. Эта каверна — это огромный, живой, психотропный холодильник.»

Они двигались вдоль стены, которая, казалось, была входом в гигантский, погребенный город. Вскоре они увидели первые, несомненные руины. Это были сооружения, похожие на зиккураты, но их ступени были не для подъема, а, казалось, для погружения. Маркос остановил аппарат перед первым из них. На его поверхности были видны следы насилия. Часть биоархитектуры была вырвана, словно гигантскими когтями. Черный нефрит был расколот, и из трещин сочилась густая, темная, маслянистая жидкость, которая быстро рассеивалась в стерильной воде.

"Что-то уничтожило эту часть. И это было не землетрясение. Это был взлом," — тихо сказал Маркос.

На плоской площадке, похожей на алтарь, лежало нечто. Оно было неорганическим, но выглядело как каменная скульптура. Высокое, тонкое, с длинными конечностями и непропорционально большой, гладкой головой. Кейн направил на нее спектрометр. "Нет. Это не статуя. Это окаменевший труп. Кремниево-углеродная основа. Это представитель той цивилизации, которую я видел в видении. Они не вымерли. Они были трансформированы или убиты."

Он активировал максимальное увеличение. Труп был застывшим в позе обороны и ужаса. Его рот был широко открыт в беззвучном крике, а руки подняты, словно он пытался оттолкнуть нечто невидимое. Кейн тщательно изучил поверхность "кожи". Он обнаружил микроскопические следы кристаллизации кремния внутри белковых структур. "Их тела были буквально заморожены изнутри, Маркос. Не холодом, а химической реакцией, вызванной, возможно, резким нарушением Баланса, о котором говорило видение."