Проект "Новое поколение"

14

3 месяца назад.

Спальный район среднего уровня.

Аника

Пролившийся недавно дождь омыл дорожки, осыпал ровный газон сверкающей росой, но от жары не спас. Увы, и климатические службы Шен-Ло порой не справлялись с природными проявлениями. Словно сама планета иногда напоминала людям, что они, конечно, венец эволюции… Но забываться тоже не стоит.

В таких случаях на помощь изнывающим от зноя людям приходили проверенные способы.

– Хочу, – Аника показывала на автомат со сладостями, такой популярный среди местной детворы. Она часто видела, как для малышей их няни или родители достают оттуда сказочно выглядящие и также пахнущие вкусняхи, а ребята постарше справляются с этим сами. И сейчас стайка ребятни уплетали за обе щеки тающее на солнце мороженое.

Эва тоже иногда баловала ее, но Эва приходила редко, а гуляли вместе они и того реже. Джен же…

Ох уж эта Джен!

Она не понимала Анику, даже если та хотела чего-то очень-очень сильно. Даже если она старалась изо всех сил, Джен совершенно не обращала на нее внимания!

Аника возмущалась. Аника кричала, плакала, нарушала все правила, о которых твердила Эва, но Джен все было нипочем.

И тогда приходилось использовать слова. Медленные, неуклюжие, неточные, Аника не понимала, зачем их использовать, если можно просто заставить другого хотеть того же, что и она.

Но Джен не хотела ни гулять, ни мультики, ни мороженого.

– Пожалуйста, Аника, уточните свое желание, – ровным голосом произнесла Джен. От нее, как обычно, не исходило ничего. Словно и нет никого рядом.

– Мороженое хочу, – сдалась Аника. Бороться с Джен было совершенно невозможно, она побеждала раз за разом.

– Я в детстве тоже обожал мороженое из таких автоматов. Правда, мне не разрешали его есть, – к ним подошел человек. Мужчина. Чужой. Странно. Взрослые обычно к ним не подходили. Аника замерла, вглядываясь в эмоции чужака.

От него шло тепло, но не такое, как от Эвы. Неровное, перебиваемое всплесками чего-то еще. Аника знала пока не очень много слов, почти ни с кем не общалась, кроме Эвы и Джен, и чужак, хоть и был любопытен, ей не нравился.

Тем более, что Джен уже крепко держала ее за руку. Даже заставить чужака взять для нее мороженое не разрешит…

– Какое ты любишь? Я угощаю, – к симпатии, которую Аника уже научилась определять и которая ей так нравилась, примешивалось еще что-то, смутно знакомое, вызывающее неприятную дрожь внутри, и она вжалась в няню всем телом. Первые годы жизни она не помнила, но именно сейчас отчего-то подкатили слезы. Мороженого уже не хотелось.

Джен тут же подхватила ее на руки, и в нечеловечески крепких объятьях невозмутимой няни стало чуть легче.

– Извините. Вы не входите в список доверенных лиц. Вынуждена просить вас соблюдать дистанцию.

От чужака повеяло прохладой. Аника уже знала – это значит, что он расстроен и недоволен.

– Я друг Эвы. Мы не так давно встречались с вами, эта встреча должна быть зафиксирована в постоянной памяти процессора.

Эту встречу Аника помнила. И эмоции Эвы – тоже. Страх был частью той жизни, которую она забыла. Вместе с болью и тоской. Для Аники они все шли в связке. Так было, пока ее не забрала Эва.

Не может тот, кто заставляет Эву бояться, быть другом.

– Извините. Вы не входите в список доверенных лиц… – механически повторяла Джен, делая шаг назад каждый раз, когда чужак пытался приблизиться.

– Домой, – скомандовала Аника, крепче обхватил няню за шею. – Хочу. Домой.

Слезы были еще совсем рядом, щипали нос и глаза, а если она заплачет, то и остальные тоже, и тогда Эва будет ругаться. Анике не нравилось, когда Эва ругается, тогда ее эмоции становились невкусными, горькими и колючими. А значит, нужно быть подальше от чужака, хоть он и предлагает мороженое. Попасть домой и жить только своими эмоциями хотелось больше, чем вкусного.

– Выполняю приоритетную программу “Спокойствие” – согласилась детским приказом Джен и легко, без труда удерживая на руках увесистую пятилетнюю девочку, зашагала прочь.

Лекс в смятении смотрел вслед няне-киборгу, которая уносила прочь девочку с удивительными бирюзовыми глазами. И растерянность его объяснялась не только тем, что план подружиться с девочкой, чтобы стать ближе к ее красавице-маме, явно провалился.

Девочка его зацепила. Неприятно зацепила.

Он знал только двоих людей с таким цветом глаз. Один из них был его отец, второй – он сам. И выводы, которые напрашивались из этого наблюдения, ему совершенно не нравились.