Проект "Новое поколение"

28

Тот же день, несколькими часами ранее. Особняк семьи Чон

Даже дома Виктор Чон закрывал свой кабинет на биометрический замок. Но мальчишкой Александр был любопытным и сообразительным. Подростком он уже вовсю копался в отцовских секретах, которые на тот момент заключались в основном в коньяке, который хранился в тайном ящике стола. Документы с формулами и докладами его тогда интересовали мало.

Коньяк юному Лексу тогда не понравился. Интересно, изменилось ли что-нибудь за полтора десятка лет?

Ночью в доме тихо. Ковры глушат шаги, полы под ногами не скрипнут – современные технологии строительства оставили это явление только в исторических книгах. Свет уличных фонарей проникает через большие окна и ложится косыми квадратами на ковровое покрытие. Даже нет нужды подсвечивать себе порткомом, света хватает.

Замок на двери в кабинет стал сложнее, но и Лекс подрос. Так что через несколько минут панель управления на двери мигнула приветственно зеленым, и дверь послушно отъехала в сторону, впуская его в святая святых. В кабинет Виктора Чона, в котором он хранил резервные копии важных документов.

Лекс глубоко вздохнул. Видит космос, он этого не хотел. Но отец не оставил ему выбора. Так что… Какие тайны скрывает Виктор Чон?

***

Александр сидел на своем любимом месте на Нижнем уровне, рассеянно смотрел на темную в маслянистых разводах воду и думал.

Он не первый год работал в лабораториях Белого крыла, и пусть был далек от генетики, прекрасно понял, что скрывалось за сухими цифрами отчетов.

Опыты над разумными, на которые не получено их осознанное согласие. Абсолютно незаконные на планетах Галактического Содружества. Пхенг в свое время горячо поддержал введение этого запрета.

А на деле…

Лекс с силой потер лицо руками. Да, он хотел найти что-то, с помощью чего можно заставить отца не затыкать ему сопла двигателей*. Да, он такой инструмент нашел.

Но использовать ЭТО, чтобы получить финансирование собственных исследований… Все равно что угрожая ядерным оружием заставить родителей купить мороженое. Да и вовсе не о геофизике он думал в этот момент.

Лекс уже давно вырос и также давно не питал иллюзий по поводу отца. Виктор Чон никогда не был ни добр, ни снисходителен. Ни к кому – различий между подчиненными, слугами и детьми он не делал. К детям, пожалуй, был даже более строг.

Честолюбивый, холодный, жесткий – и при всем том прекрасный специалист. Сам признанный ученый, он сумел собрать команду гениев, организовать их работу так, что Белое крыло процветало. Точнее, та его часть, что занималась исследованиями в области генетики. Виктор Чон грезил идеей вывести идеального человека. Человека будущего, представителя во всех смыслах нового поколения.

Финансирование, лучшее оборудование, лаборатории на Пхенге и Эврике… И не только там, как выяснилось. О планете Ц-189 он слышал мельком, в новостях. О том, что ее торжественно передали нергитам, о важности укрепления межрасовых отношений и прочие правильные вещи.

Ни слова о лабораториях и полигонах, которые там находились.

Ни капли информации о том, что исследования продолжались и здесь, на Пхенге.

Лекс чувствовал себя так, словно получил ядерный чемоданчик Империи. Одно неловкое движение – и взрывом накроет и отца, и все Белое крыло, и его самого. Обнародование информации разрушит не только карьеру отца, но и их семью. Как это аукнется маме? Сестре?

– Пап… Ну почему ты не увлекся какой-нибудь ксенозоологией…

Забыть о том, что успел прочитать и понять? Уничтожить чип, на который он скопировал информацию, сделать вид, что это все не более чем дурной сон. Продолжить прозябать в лаборатории с устаревшим оборудованием и надеяться, что однажды на них прольется живительный дождь грантов? Выкинуть из головы, что где-то прямо сейчас в качестве объектов исследования выступают дети?

Налетел холодный ветер, растрепал волосы, попытался проникнуть под полы летной куртки. Осень в этом году ранняя. Им с Эвой повезло поймать хорошую погоду…

Интересно, а Эва знала об этих экспериментах? Она ведь начинала работать секретарем главы Белого крыла. Она испытывает заметную неприязнь к Виктору Чону.

У ее дочери глаза цвета морской волны…

В какой еще гадости замешан его отец?!

В бессильной ярости он сжал кулаки. Чип больно вонзился в ладонь, напомниая, что выбор сделать придется. И жить с последствиями этого выбора.

Из тяжелых мыслей его вырвал плеск воды. Лекс поднял голову и обомлел.

На бетонный берег, тяжело дыша и отфыркиваясь, выбиралась Эва.

*аналог поговорки “вставлять палки в колеса”