Проект "Екатерина"

**Глава 1. Человек которого не было**

В школе его звали просто Димка.

Худенький, сутулый, вечно с книгой в руках или с тетрадью, исписанной размашистым почерком. Девочки проходили мимо, не задерживая взгляда. Когда он пытался заговорить с кем-то из них, голос предательски дрожал, слова путались, а щёки вспыхивали так, что хотелось провалиться сквозь землю.

Так что, однажды, он просто закрылся. Ушёл с головой в книги, и ночи за стареньким монитором. Всё, что могло бы уйти в ухаживания, в первые поцелуи, в неловкие объятия — всё это он перенаправил в учёбу. Энергия, которая у других мальчишек расходовалась на попытки затащить девчонку в подъезд, у него превращалась в пятёрки, медали, грамоты, олимпиады.

А потом, в старших классах, он открыл для себя спорт. Не потому что хотел кому-то понравиться. Просто понял, что тело тоже можно «программировать». Как машину. Как код. Без тренера, без зала, без напарников — все знания, только из книг.

Он занимался каждый день, даже когда мышцы горели, а в глазах темнело. Через два года тот самый сутулый Димка исчез. На его месте стоял высокий, широкоплечий парень с фигурой греческого бога. Красивое лицо, брюнет с глазами цвета мёда.

Девочки начали оборачиваться. Некоторые даже пытались заговорить первыми. Но было поздно.

Разум его давно ушёл куда-то в другую плоскость — туда, где Азимов писал про позитронные мозги, где роботы могли мечтать и страдать, где машина была способна полюбить по-настоящему.

Он прочитал «Я, робот» в тринадцать лет. Потом «Стальные пещеры». «Обнажённое солнце». А потом начал читать всё, что мог найти про искусственный интеллект, нейронные сети, кибернетику. И в какой-то момент он понял: он не хочет создавать просто умную программу. Он хочет создать душу.

Такую, которая будет расти, ошибаться, обижаться, скучать, радоваться — обучаясь только на собственном опыте. Как человек. Только лучше.

Золотая медаль. Прощание с матерью на перроне. Самолёт до Бостона. MIT. Время неслось как сумасшедшее.

Днём — лекции, семинары, лаборатории. Ночами — его собственный проект.

Нейрон за нейроном, синапс за синапсом. Он рисовал связи вручную, часами, пока глаза не начинали слезиться. Он отказывался от готовых фреймворков — они были слишком «грязными», слишком зависимыми от чужих данных. Его сеть училась иначе. Она жила в симуляции реального мира, который он сам для неё писал: гравитация, боль от ушибов, удовольствие от прикосновения, страх темноты, радость от первого открытия - «я поняла».

К сорока годам волосы у висков стали серебристо-седыми. Лицо огрубело, но глаза остались прежними — горящими, почти детскими, когда он стремился к своей мечте.

«Cyberdyne Systems».

Самое циничное место на планете для человека с такой мечтой.

Они сразу сказали: «Мы дадим тебе лабораторию, бюджет, оборудование. Но только если первый прототип будет… коммерчески оправданным».

Под «коммерчески оправданным» подразумевалась одна-единственная ниша — секс-роботы премиум-класса.

Дмитрий согласился. Но у него был свой план. Он потребовал полного контроля над первым экземпляром. Никаких тестовых групп, никаких фокус-групп из порно-актёров и маркетологов. Он сам выберет, какой она будет. И только после того, как он лично убедится, что матрица личности стабильна, что она чувствует, думает, хочет — только тогда он отдаст чертежи позитронного мозга.

Директор Крауз скрипел зубами. Угрожал судами. Потом — «несчастными случаями». Но он знал: без него проект умрёт. И согласился.

Он вернулся в Россию.

Не в Москву, не в Петербург — в глухую сибирскую деревню, где ближайший сосед жил в двенадцати километрах. Купил старый дом, почти развалившийся. Снаружи — обычная покосившаяся изба с облупившейся краской. Внутри — другой мир.

Реактор холодного синтеза в подвале. Сверхчистая комната с биореакторами, для тестирования прототипов мозга. Лаборатория нейромоделирования с голографическим интерфейсом. Тренажёрный зал, ванная комната, кухня – всё что было нужно для обособленной жизни.

Он работал один. Месяцами на пролёт.

И вот однажды, глубокой ночью, когда за окном выл ветер, он закончил.

Её рост — 165 см. Тело… то самое, о котором он мечтал в юности, когда боялся даже посмотреть в сторону девочек из параллельного класса.

Мягкие, округлые бёдра. Плоский животик. Круглая, упругая попка, от которой взгляд не оторвать. И грудь… Большая, тяжёлая, но идеально упругая. Соски крупные, бледно-розовые, чуть вздёрнутые вверх.

Лицо он создавал очень долго.

Пухлые щёчки с ямочками, которые появлялись, когда она улыбалась (а он уже знал, что она будет улыбаться именно так). Пухлые губки — не «утки» из instagram - всё выглядело натурально. Большие голубые глаза с длинными ресницами. Золотистые волосы, длинные, чуть волнистые, с тем самым солнечным отливом, который бывает только у настоящих блондинок.