Проект "Вознесенская": Мост

Глава 1

— Это что опять? — спросила Катя.

— Это ваше платье, барыня, — сказала Дуняша.

— Господи! — Катя подкатила глаза.

Это было не платье, а сущее мучение.

Настоящее издевательство над женщиной в частности и человеком в целом.

Почему вообще у мужчин всё максимально (ну, относительно) удобно и функционально, почему у них для каждой ноги своё облачение, дающее пространство для манёвра, а у женщины ноги облачаются в чёрт знает что, и любое нестандартное движение, шаг влево или шаг вправо приводят в прямом смысле к самым непредсказуемым последствиям.

А эти проклятые шнуровки, корсеты — это же вообще пыточный инструмент!

Попробуй надень такое на мужчину. Да никакой мужчина в жизни не позволит так над собой измываться. А женщины позволяют, да ещё и делают вид, что довольны.

— Убери! — рыкнула она, и Дуняшу как ветром сдуло.

— Принеси чего-нибудь поудобнее! — крикнула она.

— Да что же я вам принесу, барыня? — обиженно проговорила выглянувшая из-за ширмы Дуняша.

— Перешей! — потребовала Катя.

— Да мы всё уже перешили, уже и перешивать нечего. Вы уже и все мои платья перетаскали.

Катя фыркнула.

Она ещё и недовольна!

Да, перетаскала, но взамен отдала свои.

Одно Катино, то есть Анны, платье стоило больше, чем весь Дуняшин гардероб. Чем вообще весь гардероб женской прислуги в доме.

— Батюшка вас уже час дожидаются, — сказала Дуняша.

Катя снова фыркнула.

И пусть дожидается. Ничего с ним не сделается. Куда ему вообще торопиться?

Она, Катя, не выйдет!

Не выйдет, пока ей не предоставят нормальное платье!

Удобное, функциональное и красивое.

Хорошо, пусть не красивое, бог с ней, с красотой.

Но удобное.

Господи, она бы полцарства отдала за удобное платье!

И такое ещё, чтобы его не нужно было надевать полчаса утром и потом ещё снимать полчаса вечером.

Они вообще здесь чрезвычайно неэффективно использовали своё время.

Человек двадцать первого века пришёл бы в ужас от того, сколько у них уходит времени на элементарные, казалось бы, вещи.

Умыться — минимум четверть часа для Анны Андреевны против двух минут для Катерины Вадимовны, и это просто умыться — ну там, сбрызнуть лицо водой, вытереться потом полотенцем. А если прибавить сюда чистку зубов или, не дай бог, косметические процедуры, затрачиваемое время росло в геометрической прогрессии.

А тот же чай приготовить — да это был целый ритуал, почище китайского (Катя видела однажды такой в кино). Особенно, если за дело бралась Марфа. Натаскать воды, растопить самовар… А само чаепитие для той же Марфы — это, блин, целая система. С раскусыванием сахара, отливанием в блюдце, шумным выпусканием воздуха, раздуванием щёк и причмокиванием.

Если их отсюда засунуть к Кате в двадцать первый век, их же кондратий хватит, притом даже не от всяких технических новшеств, а от скорости, с которой всё происходит.

Утром вскочил — и понеслась.

С точностью до минуты.

Три минуты умыться, семь — сделать завтрак, ещё семь — на зарядку, потом сам завтрак, одежда, и, если, не дай бог, с вечера не погладил…

Потом машину прогреть (если зима), проклятый телефон куда-то задевался, сапог не застегивается, и так далее и тому подобное.

На работе полчаса на обед, потому что оставшиеся полчаса нужны на прогулку — если прогулки не будет, до конца рабочего дня ты просто не доживёшь.

Потом магазин – если хватит сил; приготовить поесть, опять же, если хватит сил… Дальше: постирать, вымыть посуду, прибраться — последнее уже в каком-то полузабытьи, двигаясь больше наощупь, а потом вдруг звонит будильник, и всё по новому кругу.

И так каждый день, и в выходные не лучше, в выходные к работе добавляется ещё и уборка, будь она неладна… И одной рукой ты вытираешь чёртову пыль, потому что робот-пылесос управляется только с тем, что на полу — не придумали ещё роботов-пылесосов для вытирания пыли, — а другой рукой дорисовываешь незаконченный в пятницу фасад, потому что в понедельник нужно что-то показать заказчику, будь он четырежды проклят, потому что твой «очень умный» директор пообещал тому зачем-то аж пять вариантов этого фасада, но ты, хоть убейся, можешь сделать только два с половиной, и то если при этом продашь душу дьяволу…

— Дуняша! — гаркнула Катя.

— Барыня, чего вы кричите? — возникла с невинным видом Дуняша.

— Платье! — потребовала Катя.

— Сейчас заканчиваю, — Дуняша показала иголку с ниткой и одно из Катиных платьев, точнее, то, что от него осталось. — Вы же хотели перешить, вот я и перешиваю. Не пойму, чем вас старое не устраивает? И вообще, вас батюшка ждёт. У него к вам важное дело.

Катя хмыкнула.

У батюшки любое его дело было важным. Или неотложным и срочным. А потом оказывалось, что ничего срочного нет, просто он соскучился по единственной дочери.

Катя умильно вздохнула.

Да, с батюшкой ей страшно повезло. Добрейший был человек, в единственной дочери души не чаял. Даже на дуэли из-за неё чуть стреляться не стал (если бы не Катя, то неизвестно, чем бы всё кончилось). Один у него был недостаток — выпить любил, но делал это исключительно вечером, и после становился ещё добрее, и из него можно было буквально верёвки вить.

— Тороплюсь как могу, — сказала Дуняша.

Катя поняла, что, не отрываясь, смотрит на её споро мелькающие руки.

Вдруг представила, как увеличились бы в размере Дуняшины глаза, когда бы та увидела и поняла назначение всех девайсов в Катиной ванной (той самой, что осталась в ее двадцать первом веке).

Электрическая зубная щётка, два фена, электрощипцы для завивки, эпилятор (на этом приборе Дуняша, пожалуй, грохнулась бы в обморок).

И это не говоря об унитазе, раковине и душе.

Её же потом оттуда не вытащишь даже бульдозером.

А когда она окажется в кухне?..

Микроволновка, стиралка, блендер, мультиварка — и это, опять не говоря о совершенно обыденных вещах типа холодильника и плиты.