Профайлер для драконьего Наместника

Глава 1: Неучтенная

В допросной было так холодно, что дыхание Элизы превращалось в едва заметное облачко пара, таяло в воздухе и оседало инеем на воротнике ее собственной блузки. Она сидела на жестком табурете, привинченном к каменному полу, и в десятый, а может, в сотый раз пыталась осознать, как ее жизнь — обычная жизнь офисного сотрудника — превратилась в этот сюрреалистичный кошмар.

Она закрыла глаза, пытаясь согреться хотя бы воспоминаниями. Всего несколько дней назад она сидела в своем кабинете, пила остывший кофе и смотрела на монитор.

Обычный вторник.

Последнее дело на сегодня, она называла его условно «Дело о подмене». Мужчина, обвиняемый в мошенничестве, уверял, что не подписывал документы. Адвокат нанял Элизу, чтобы она проанализировала видеозаписи допросов.

Три часа она всматривалась в микромимику его лица и жесты, вслушивалась в интонации. Когда следователь задавал неудобные вопросы, подозреваемый чуть заметно прикусывал губу с левой стороны — классический маркер лжи.

Она написала заключение, отправила заказчику и откинулась на спинку кресла. За открытым окном шумел вечерний город, и до нее доносился запах бензина и мокрого асфальта.

Собрав сумку, Элиза выключила компьютер, накинула на себя свой длинный пуховик и мысленно напомнила себе, что надо бы купить хлеба и молока.

В машине она включила радио. Диктор говорил о пробках, о погоде, о новом законе. Элиза вырулила со стоянки и влилась в поток. Мост был рядом с ее домом, она проезжала его сотни раз. Но в этот вечер асфальт оказался скользким то ли просто от дождя, то ли уже успел обледенеть.

Она не превышала скорость. Но когда машину все же занесло, руль сам вырвался из рук и время будто замедлилось. Перила моста приблизились с тяжелым чувством неизбежности и затрещали под весом автомобиля.

Мир перевернулся.

Она ждала удара о воду, но вместо этого она рухнула на камни, и первое, что увидела – это небо.

Глубокого фиолетового цвета, как варенье из черной смородины, с двумя маленькими лунами, висящими по разные стороны горизонта.

А потом на нее набросились.

Местная стража не стала задавать вопросов. Ведь она — женщина, возникшая из ниоткуда, в странной одежде, без следа магии, без документов, которые бы имели хоть какую-то ценность, — идеальный враг. Ее появление сочли за магический теракт, а ее саму за шпионку и диверсантку. Скрутили, применив силу, от которой у Элизы чуть не остановилось сердце, и бросили в казематы Лигариса.

Она до сих пор чувствовала запах своего старого мира: аромат пережаренного кофе из кофейни на углу, запах мокрого асфальта после грозы, терпкий табачный дым из открытого окна машины соседа и едва уловимый, сладковатый шлейф ее собственных духов, который она больше не ощущала на собственной коже.

Эти воспоминания казались сейчас более реальными, чем холодные камни камеры, в которой она провела последние трое суток. Чем эта липкая, серая реальность, в которую она провалилась, как в дурной сон.

Единственной радостью был ее пуховик, что ей разрешили оставить. Без него она, наверное, замерзла бы насмерть.

Трое суток она провела в этой каменной коробке. Никаких окон, никаких объяснений. Ей бросали хлеб и воду, как дикому зверю, и не отвечали на вопросы. Она пробовала кричать, стучать, требовать адвоката — все без толку.

Здесь не знали, что такое адвокат, а преступников ждало только одно: допрос и казнь.

— Ты снова ушла в себя, неучтенная, — голос следователя прозвучал как удар хлыста, разрезающий тишину.

Элиза подняла голову. Желтые глаза мужчины напротив светились в полумраке допросной — буквально светились, как у кошки. Она уже привыкла к этой особенности некоторых местных, хотя каждый раз внутри все сжималось от страха.

«Драконы, — подсказывало подсознание. — Они называли себя драконами. Ну и чушь».

Она заставляла свой мозг работать в привычном режиме, анализируя и применяя дедукцию. Это единственное оружие, что у нее осталось.

Мужчина нервничал. Это было видно по мелочам: он постоянно потирал левое запястье под манжетой мундира. Там, где у местных находились клейма или браслеты Клятв. Может быть, ему было неудобно, или он хотел их снять, но не мог? Он барабанил пальцами по столу, хотя старался делать это незаметно, и кусал губы, когда думал, что она не смотрит.

Он не понимал, что перед ним. Для него Элиза была аномалией и неизвестной переменной. В Лигарисе у каждого существа был, как они говорили, «след» — магическая подпись, тянущаяся от предков, от рода и земли. У Элизы его не было.

Она была просто телом без истории и без корней.

— Я пытаюсь сопоставить ваши вопросы с моими возможностями, — спокойно ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы спрашиваете, кто открыл портал, а я вам отвечаю: я не знаю, что такое портал. Вы спрашиваете, кто меня послал. Я отвечаю: меня никто не посылал. Я попала сюда случайно. Я хочу домой.

Следователь поморщился, словно от зубной боли. Он был не старым — на вид лет сорок, с жесткими чертами лица и глубокими морщинами у губ.

— Хватит бредить. Ты человек, это очевидно. Но в твоих документах, которые мы нашли при тебе... — он брезгливо кивнул на ее ламинированное водительское удостоверение, лежащее на столе, — странные символы. Что это за материал? Ты либо шпионка из другого государства, засланная через разрыв, либо магический конструкт, созданный, чтобы посеять смуту. В обоих случаях тебя положено казнить, долго и показательно.

По спине Элизы пробежал холод. Он не шутил. За короткое время, что она тут пробыла, стало кристально ясно: здесь человеческая жизнь стоила почти ничего.

— Но вы меня не казнили, — сказала она, прищурившись. — Почему? Вы могли сделать это в первый же день, сделали бы из меня пример. Получается, я зачем-то нужна?

Следователь дернулся, словно она ударила его по больному месту. Видимо, он не ожидал, что пленница начнет ему дерзить и слишком много думать. Скорее всего обычно они молчали и боялись, а она смотрела прямо в глаза и говорила спокойно, как на переговорах.