Профессиональная попаданка: Герой Анкарии

Пролог

Для тех, кто читает в рамках серии:
прологи всех частей — вариации на тему. В них про одно и то же чуть-чуть разными словами. Поэтому, если это не первая часть "Попаданки", которую вы читаете, пролог можно со спокойной душой пропустить. Он лишь вводит в курс общей концепции серии.

Приятного чтения.

В начале было Слово.
(Евангелие от Иоанна)

Мысль, идея, задумка, план или пара предложений — всё способно породить новый мир. Такое правило задал демиург, когда создавал своё творение. План был прост: хорошо и качественно один раз сделать так, чтобы потом ничего не делать. Ведь могущество демиурга измерялось созданными им мирами, и тут либо пахать, либо что-то придумывать. И он придумал — наделил разумных существ в своём мире частичкой своей силы, чтобы миры за него творили уже они. Правда, пришлось изрядно потрудиться, чтобы всё вышло: сначала сотворить планету, потом жизнь на ней, потом медленно и аккуратно довести её до формирования разума и творческого начала. А дальше процесс пошёл практически сам. У изначального мира в некотором роде не было иного бога, кроме демиурга, однако живущие в нём люди создавали их и верили, так что некоторое присутствие демиург им обеспечивал. Иногда это, правда, приводило к жутковатым последствиям, но покуда они давали пищу для творчества, он не особо расстраивался.

Впрочем, сила демиурга со временем породила ещё и некоторых сущностей, которые нужны были творцам. Он не сразу заметил это, однако в какой-то момент он уловил, что кто-то посещает его хранилище миров. Чаще всего они бывали там недолго, пробегая среди беспорядочно наваленных миров, а затем исчезали. Едва заметив это, демиург хотел прогнать их или даже уничтожить, но потом обнаружил, что после их посещений число миров не только не сокращалось, но даже, напротив, возрастало. Даже если это были уже не оригинальные миры, но их дубликаты. Или дубликаты дубликатов. Впрочем, схожесть миров демиурга не волновала — в конце концов, масса из первых созданных в изначальном мире являлась ничем иным, как копиями его собственного. Поначалу почти без отклонений, но потом со всё большим и большим числом различий, пока не появились те, что были совсем иными. Так что и разрастание дубликатов его не беспокоило.

Беспокоило демиурга то, что в какой-то момент ему просто стало скучно. Придумав, как сделать так, чтобы ничего не делать, он лишил себя занятия. А творение миров было его, по сути, единственным делом. И таким образом ему предстояло провести целую вечность, до самого скончания времён. Создавать самому ещё один мир ему не хотелось, а больше он, собственно, ничего и не умел. И потому всё своё время демиург посвящал размышлениям о том, что бы ему такого сделать, чтобы не напрягаться и потом снова ничего не делать. Идей не было.

Однажды, когда мыслительный процесс ни о чём утомил демиурга сверх всякой допустимой меры, он прислушался к разговору заглянувших к нему существ:

— Ни я, ни ты такое не провернём, — заявило существо, переливающееся всеми мыслимыми цветами.

— Нам только нужно найти того, кто будет это делать, — отозвалось второе, напоминающее призрак.

— Никто этого не выдержит, если повторять многократно. Та, на которой мы попробовали, — цветное существо грустно вздохнуло. — Она же едва кукухой не поехала, а посетила всего с десяток миров, и то ненадолго. Нельзя брать живое сознание. А как по-другому, я не знаю.

— О чём это вы таком говорите? — приблизился демиург.

— Миров стало очень много, — учтиво ответил призрак. — Мы подумали, что было бы очень хорошо, если кто-то посетил их. Ну, может, не все — на это понадобятся сотни лет, но хоть некоторые.

— М, и вы знаете, какие миры в этом нуждаются, а какие — нет? — демиург сотворил себе кресло, что было довольно странной мыслью для пространства без границ, и уселся.

— Мы думали, что это могут быть случайные миры, — сникло цветное существо. — Какие-нибудь любые. Созданные в изначальном мире.

— И что же будет делать в них этот ваш странник? Если только посмотреть — то ведь и пары часов будет довольно, — демиург переплёл пальцы.

— Мы думали отправить кого-то, кто смог бы менять миры. Может, не разительно, конечно, но всё же, — призрак как будто замялся. — Ну, я имею в виду, создавать другие дубликаты.

— И для чего же? — идея демиургу определённо нравилась, однако он хотел понять, чего намерены были добиться эти двое.

— Ох... — радужное как будто смущалось. — Это, наверное, моя вина. Из-за меня многие придумывали героев для дубликатов, но не создавали их. И поэтому скопилось много созидательной энергии определённого свойства. Мы пробовали выразить её через живое сознание одного из творцов, но...

— А. Я понял, — демиург кивнул. — Эту энергию нельзя оставлять так. И вы хотите, чтобы она стала странником, истории о котором будут создавать новые дубликаты миров? — существа интенсивно закивали. — Это будет весело. Я дам этой энергии сознание. Вы же уже попробовали на ком-то? — опять кивки. — Вот копию того сознания и внедрю в этот сгусток. И когда одна история будет подходить к концу, мы с вами будем отправлять его в следующую. Будем надеяться, это создание развлечёт нас.

Демиург был весьма могущественным, ведь за долгое время в изначальном мире за него создали тысячи тысяч миров. Поэтому управлять энергией он вполне был способен. Так что из сгустка созидательной энергии и копии сознания некой особы, которую призрак и цветное существо мучили раньше, он сотворил некое создание. Оно не имело тела или формы — это было больше похоже на тесто, из которого можно было вылепить что угодно. Правда, получалось всё равно примерно одно и то же, только в разной форме, но тем не менее. Демиург запихнул творение в один мир и понял, что это хорошо. Для всех хорошо: излишняя созидательная энергия была пристроена, что исключало источаемые ей угрозы, новые миры в его сокровищницу творились, а сам он получил протяжённое развлечение.