Профессия: учительница истории

Глава 19. Развязка интриг

Ксения покинула дом Резанова, не чувствуя холодных брызг дождя на лице. Внутри нее бушевал пожар, испепеляющий остатки растерянности и оставляющий после себя лишь твердый, черный уголь ненависти. «Девица из будущего». Эта фраза, подслушанная у двери, была не просто разгадкой — она была приговором. Приговором Николь.

Она неслась в своей карете по размытым петербургским улицам, но видела не грязь и лужи, а свое собственное прошлое. Она видела себя девочкой в родовом имении Долгоруковых, где воздух был пропитан запахом старого дерева, ладана и незыблемых традиций. Ее отец, князь, человек старой закалки, не принимавший петровских новшеств, учил ее главному: имя — это все. Богатство приходит и уходит, красота увядает, но имя Долгоруковых — вечно. И задача женщины из этого рода — укрепить его достойным браком. Не страстным, не счастливым — достойным.

Андрей Резанов был идеальной партией. Да, он был из «новых людей», выскочка, обласканный царем. Но за ним стояла сила. Сила государевой милости, стремительная карьера, блестящее будущее. Брак с ним был бы не союзом сердец, а слиянием капиталов: его нового влияния и ее древнего имени. Все было решено, оговорено между семьями. Это была почти свершившаяся сделка, печать на которой должен был поставить лишь его визит с официальным предложением.

И он не приехал. Он отказался. Унижение было публичным и нестерпимым. Оно жалило ее каждый раз, когда на балах шептались за ее спиной. У нее были другие ухажеры. Богатый, но старый князь Вяземский, готовый осыпать ее драгоценностями. Красавец-итальянец из посольства, шептавший ей на ухо пылкие комплименты и обещавший увезти в солнечную Флоренцию. Но принять их предложение означало бы признать свое поражение. Признать, что ее, Ксению Долгорукову, променяли на безродную девицу, найденную в лесу.

И самое парадоксальное, самое ядовитое заключалось в том, что сам Андрей ей никогда не нравился. В глубине души, в тех редких моментах, когда она была честна с собой, она находила его скучным. Он был слишком правильным, слишком сдержанным. Его разговоры о верфях, полках и государственных нуждах нагоняли на нее тоску. Она мечтала о страсти, о безумстве, о мужчине, который сгорал бы от любви к ней, а не от усердия на службе. Андрей Резанов был для нее не желанным мужчиной, а необходимым трофеем. И этот трофей у нее отняла заморашка Николь.

Эта борьба была не за любовь. Это была борьба за свое место в мире, за поруганную честь, за право считать себя победительницей. Инерция унижения толкала ее вперед, заставляя ненавидеть все сильнее.

«Девица из будущего». Ксения смаковала эти слова. Вот оно, идеальное оружие. Не просто шпионаж, который можно было бы списать на оговор. Не колдовство, в которое поверят не все. А безумие. Чистое, дистиллированное безумие, которое так легко доказать. Нужно лишь правильно подать это графу Толстому. Рассказать, что девица Резанова окончательно повредилась в уме, возомнила себя гостьей из иных времен, разносит смуту и ересь. Испуганные дамы из кружка Шафировой станут первыми свидетельницами. А там... Тайная канцелярия умеет развязывать языки. Даже если Николь не признается, ее репутация будет уничтожена. А вместе с ней — и репутация Андрея, взявшего в жены сумасшедшую.

Решение было принято. Местом казни будет назначен большой бал-маскарад в Зимнем дворце, который давал сам государь по случаю спуска на воду нового фрегата. Там будут все. Там будет и граф Толстой. Она нанесет удар публично, чтобы насладиться триумфом в полной мере.

***

В доме Резанова, после того как потрясенные, но верные Олсуфьевы уехали, Андрей остался с Николь наедине. Он крепко держал ее руку, на которой теперь сияло его кольцо, и в его взгляде была твердость.

— Теперь мы вместе против всех, — сказал он. — И мы победим.

Их разговор прервал тихий стук в дверь кабинета. Вошел Тихон, старый мажордом, служивший еще отцу Андрея. Его лицо было встревоженным.

— Андрей Павлович, простите за беспокойство, — начал он, понизив голос. — Дозвольте доложить. Час назад, когда господа Олсуфьевы были здесь, я видел княжну Долгорукову. Она не входила в дом открыто. Проскользнула, пока ворота были отворены, и пряталась в коридоре у малой гостиной. А после... выбежала, словно за ней гнались. Лицо было... страшное. Белое, как полотно, а глаза горели.

Андрей замер. Все части головоломки с ужасающей ясностью встали на свои места. Странное поведение Ксении, ее внезапное появление и бегство... Она слышала. Она слышала все. И он, знавший ее мстительный и упрямый характер, не сомневался ни секунды, что она сделает. Она не побежит с этим к подругам-сплетницам. Она пойдет к тому, чья власть способна уничтожать — к графу Толстому.

— Спасибо, Тихон, — глухо сказал Андрей. — Ты очень помог. Можешь идти.

Когда старик вышел, он повернулся к Николь.

— Она знает. Ксения все слышала. И она использует это против тебя.

— Что же делать? — прошептала Николь, ее лицо побледнело.

— Нанести удар первым, — решительно ответил Андрей. — Через три дня во дворце будет большой прием в честь недавних побед нашего флота. Будет государь, будет вся знать. И будет Толстой. Она непременно выберет этот вечер, чтобы нанести удар. И мы должны быть к этому готовы.

***

Зимний дворец гудел и сиял сотнями свечей. Повод был торжественным: Петр праздновал успехи молодого российского флота, одержавшего несколько дерзких побед над шведами. Воздух был пропитан гордостью, запахом воска, дорогих духов и вина. Ксения была ослепительна. Она выбрала платье глубокого винного цвета, а лицо скрыла за изящной черной маской, оставлявшей открытыми лишь глаза, горевшие холодным огнем. Она была хищницей, вышедшей на охоту.

Она сразу заметила Андрея. Он стоял у колонны, не принимая участия в общем веселье, и его взгляд был напряженным. Он тоже был начеку. Ксения дождалась момента, когда граф Толстой, окруженный небольшой свитой, остановился неподалеку, и решительно направилась к нему.