Профессор, научи меня...

Пролог

Пятое октября. В актовом зале университета царила приятная усталость, наступающая после официальных мероприятий. Воздух был густым и сладким от смешения ароматов: парфюм преподавательниц, горьковатый запах увядающих хризантем в огромных букетах и пыльный дух старого бархата сцены, который, казалось, впитал в себя все речи и аплодисменты за последние пятьдесят лет.

Я стояла посреди актового зала, заваленного яркими конфетти и скомканными программками, и чувствовала, как понемногу начинает ныть спина. Торжественная часть, посвященная Дню учителя, закончилась, и гул голосов постепенно стихал, растворяясь в вузовских коридорах.

— Антонова, ты точно справишься одна? — крикнул мне через весь зал Тёма, один из «дежурных» парней.

Он стоял в дверях с огромными мусорными пакетами в каждой руке.

— Да, не волнуйся! — ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражения. — Я уже почти все собрала. Уходя, заберете.

Его напарник, Серега, хихикнул:

— Ну ты, Лерка, герой! Может, тебе не на историка, а на уборщицу надо было поступать? Мастерски с веником справляешься.

— Идите уже, — махнула я рукой. — Мусорным бакам от меня отдельный привет передавайте. У меня с ними карьера не сложится.

Они засмеялись и вышли, оставив меня в тишине. Я потянулась, слыша, как хрустят позвонки. Как же повезло Ксюхе и Юльке с их простудой именно сегодня. Праздник от студентов для преподов они, конечно, пропустили, но и выгребать мусор после торжества им не пришлось. Хотя вместе было бы веселее и не так… жутковато. Пустой университет к вечеру всегда навевал легкую тревогу. Особенно такие его уголки, как актовый зал, с его темными кулисами и притихшим бархатным занавесом.

Собрав последние стаканчики и скомканную бумагу в столитровый мешок, я завязала узлом горлышко пакета и отнесла его к двери, в общую кучу. Мальчишки заберут. А мне домой пора.

Сняв ярко-синий дежурный жилет, я сложила его аккуратно на крайний стул и, наконец, вздохнула с облегчением. Свобода! Потом накинула свою легкую ветровку и направилась прочь из зала, подхватив на плечо мой черный кожаный рюкзачок.

Я уже представила, как спущусь по парадной лестнице, выйду на прохладный осенний воздух и пойду домой, где мама, наверное, уже достает из духовки свой фирменный пирог с вишней, а Влад доказывает папе что-то про новые датчики для своего робота. Идиллия.

План рухнул в ту же секунду, когда я сделала шаг в коридор. Из полумрака, опираясь на косяк, возник Димка Горлов.

— Ну что, Антонова, все убрала? Хозяйка ты наша, — его голос был сладким и одновременно едким, как перестоявший на солнце лимонад.

Поганый концентрат…

От него пахло табаком и свежим коньячным перегаром. Я попыталась пройти мимо, не желая общаться с этим назойливым мажором:

— Димка, отстань. Дежурство закончилось, я ухожу.

— Куда это ты так торопишься? — он легко преградил мне путь, уперев ладонь в стену у моей головы.

Его взгляд, наглый и оценивающий, скользнул по мне от макушки до кроссовок:

— Подружек твоих нет. Заболели, как я слышал. Скучно тебе одной, наверное? Давай, развлеку.

— Мне совсем не скучно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я очень спешу.

Я хотела поднырнуть под его руку, чтобы рвануть к двери, но не получилось. Горлов разгадал мой маневр и снова преградил путь.

— Все вы, умницы, спешите, — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул неприятный огонек. — А на самом деле просто ждете, когда к вам подойдут по-мужски. Без ваших дурацких церемоний и ухаживаний.

Меня бросило в жар от этого нахальства:

— Горлов, отстань. Мне не до тебя.

— А если не отстану? — его ухмылка стала шире. Он наклонился ближе, и я сильнее почувствовала коньячный дух. — Давай закончим с этими играми. Ты — симпотная, я — красавчик… Пойдем в туалет, закроемся в кабинке, скрасим друг другу вечер. Никто не узнает...

Внутри у меня все оборвалось и похолодело. «Ты что, совсем охренел?» — пронеслось в голове, но я сжала зубы.

— Нет. Отвали, — резко оттолкнув его руку, я сделала шаг к спасительной двери.

— Да ладно тебе, Лерка, не ломайся! — его терпение лопнуло.

Он резко схватил меня за локоть. Пальцы впились в руку так больно, что я вскрикнула. Паника, острая и слепая, ударила в виски, заглушая все мысли.

— Я сказал, пошли! Хорош целку из себя строить.

Он потащил меня в сторону туалетной комнаты в торце коридора. Грубо и бесцеремонно.

Во рту стало сухо от ужаса. Но вдруг в голове четко и ясно всплыло папино лицо, его командирский голос напутствовал: «Драться, дочка, надо не по киношному, а по-настоящему. Бей сразу, чтобы упал».

Я больше не раздумывала, а рванулась изо всех сил вперед, одновременно резко дернув рукой на себя. Скользкая ткань ветровки помогла: пальцы Димки соскользнули.

Я так втопила по коридору, что даже не поняла, как оказалась в главном холле. Ноги сами принесли меня. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. Я услышала за спиной его тяжелые шаги и ругань.

— От меня не убежишь! Найду и засажу по самые гланды…

Путь к входной двери оказался отрезан. Выход был один: бежать наверх. Я помчалась, перескакивая через две ступеньки.

— Лерка, да подожди ты, — голос Димки, уже без слащавости, полный злобы, донесся снизу, — я тебя не обижу, коза ты драная!

А потом вверх по лестнице полетел его смех. Надменный и похотливый.

Как же меня достал этот троглодит!

Я огляделась в поисках спасения. Два крыла университетских коридоров темными тоннелями уходили в противоположные стороны. Мысли метались, как перепуганные птицы: «Где? Куда?» И тут я вспомнила. Нужно бежать к историкам. Там, снаружи, возле окна, есть пожарная лестница…

Я рванула налево и вбежала в знакомую аудиторию. Дверь с грохотом захлопнулась. В кабинете царил мрак, лишь слабый свет фонаря с улицы пробивался сквозь высокое окно, выхватывая контуры рядов парт и лекционного стола.