Профессор, прошу к столу. Дичь подана!

Глава 4.4. Все дороги ведут в...

У одних – богатый муж, у других − внутренний мир, а у Сени − песенный репертуар. Ведь ставка библиотекаря − это не только белая и быстро тающая, как снег, зарплата, но и дрессированная память. Летние же подработки аниматором добавили Растеряевой музыкальной выносливости и смирения. После пятикратного исполнения песенки из «Золушки» Гектор как-то даже подобрел. Видимо, вдохновился примером его сородича[1]. Он всё реже отпускал едкие замечания, и спустя часа полтора между ним и человечкой зародился комфортный нейтралитет.

− А у вас в лесу трын-трава растёт? − полушутя спросила Сеня. Ей бы, пожалуй, пригодилась.

− Разззная бывает, но про такую не ззззнаю! Да и зззайцев с косами ни разззу не встречал. Зззачем им косы, есть же зззубы!

− Здесь косьба − образное выражение, − принялась объяснять иномирянка. − Смотри, зайцы маленькие и всего боятся, вот и косят в полночь волшебные побеги, чтобы обрести храбрость.

− Ззземля странная.

Что ещё могла сказать гигантская божья коровка, далёкая от земного творчества? Впрочем, Сеня тоже считала Гри вместилищем нелепиц. Однако, эти их беседы в духе абсурдистики ей даже начинали нравиться. У жука было на всё своё мнение. Немногие люди могли похвастаться тем же.

− Зато у нас насекомые с грибами не разговаривают!

− Дожжжили! Поговорить не о чем стало!

− Ты не так понял. Не в смысле друг с другом, а в принципе! Хотя я уже ни в чём не уверена…

Грань между действительностью и фантазией размывалась с каждым мгновением в Гри. Вот домой абсолютно точно нужно попасть, а всё остальное…

− Мужжжика тебе надо… надёжжжного!

Сеня хмыкнула. Мир иной, а стереотипы общие!

− Сексист!

− Жжженщина! − Гектор красноречиво взмахнул передними лапками. − Важжжно быть уверенным хоть в ком-то. А возззражать будешь, когда отложжжишь хотя бы полсотню яиц!

Вот кого надо выдвигать в чиновники по вопросам демографии! Жуков. У них своя житейская мудрость по заветам матушки-природы. Да и кто решится спорить с опытным мужем и многодетным отцом! Отсюда возникал вопрос: как вообще в таком ключе доказывать свою позицию? Разве что предъявлять фотокарточку счастливого семейства: и чем больше в нём будет душ, тем достойнее родительница. Может, даже в местный «лесгорсовет» возьмут…

Задумавшись о своём, она не заметила, как скакурог замедлился и остановился. Так бы и витала в мыслях, но в ухо вдруг сердито прожужжали:

− Слезззай, бедовая! Приехали!

Легко сказать! У Гектора было целых шесть конечностей, и все они ему подчинялись.

− Я ног не чувствую…

− Тут-то бы тебе мужжжские руки и пригодились!

«Не жук, а воплощение всех старших родственниц. Причём в трёх поколениях!»

К счастью, за последние несколько лет у Сени накопились свои контрмеры.

− У меня есть полезззный ты!

− Жжж! Куснуть для ускорения?! − клацнули жвалами в ответ.

Перепалка грозила обостриться, если б не Хорик. Он каким-то чудесным способом втянул ноги внутрь панциря и прижался пузом к земле. Его всадница со стоном вытолкнула себя из седла, распласталась в траве и шумно выдохнула:

Как я рада, как я рада

Доскакать до Эльфограда…

Уф! Простите, Корней Иванович[2]. Само напросилось!

− Рано праззздновать! Мы жжж ещё не достигли цели, − «воодушевил» её Гектор.

И насколько всё плохо? Сеня подползла к краю возвышенности и, нет, не ахнула, а округлила глаза и чихнула! Не иначе, как от грандиозности зрелища.

Красотища! Внизу раскинулась живописная долина: зеркальные озёра, золотистые поля... И что там еще? Остроконечные скалы. А посреди этих зубьев – кристальный город! Его сиреневые и розовые пики будто пронзали небосвод. Словно крашеные сосульки, их стены искрились на солнце. Сами здания располагались на разных уровнях и представляли собой архитектурное попурри. Самые величественные из них соединялись арочными мостами. Сеня прищурилась. С такого расстояния было трудно разглядеть нижний ярус. Последний утопал в зарослях деревьев. На их ветвистах кронах алели то ли цветы, то ли листья. И поэтому нельзя было понять, как туда проникнуть обычному смертному.

Сеня перевела взгляд на ближайший спуск. Однако и охнуть тут было от чего. Отсюда к окрестностям этой фантасмагории змеилась лестница, выдолбленная в известняке. Очень длинная и узкая лестница без каких-либо перил. Похоже, к концу дня она «лишится» ног: придется оторвать старые и пришить новые.

− Как бы спуститься и не сломаться по дороге?..

Сзади раздалось громкое жужжание. Скакурог поднялся и, отряхнувшись, отчеканил копытом пространную фразу.

− Он с нами прощается, − разъяснил Гектор. − А еще говорит: «Жжжуки ничего не смыслят ни в девицах, ни в шарадах, и…» – не буду я эти глупости переводить! Скачи ужжже, подкаблучник!

И Хорик, задорно подпрыгнув, умчался туда, где нет нужды шагать по ступенькам и опасаться дичекрадов.

Авторские комментарии:

[1]Имеется в виду ретро-композиция «Добрый жук» из фильма 1947 года, снятого по сценарию Евгения Шварца.

[2]Переиначенная цитата из «Бармалея» Чукотского. В оригинале фигурировал Ленинград.