Профессор, прошу к столу. Дичь подана!

Глава 6.1. Граф Пурпурных скал

Пятый день золотых плодов по Всеобщему календарю.

«Второго дня на мой стол легло кое-какое ходатайство. В нём выражалось чёткое намерение открыть филиал “счастливцев” в одном из городков на границе с Чё. Одрук, кажется. Об этом изрядно похлопотали девять членов Небесной палаты. В числе первых – твой троюродный братец. Предполагаю, мести ради. И пока он глава Гар-Гара, мой тебе дружеский совет...»

Бросить политику и заняться наукой? Бенедикт фыркнул. Однокашник не считал зазорным повторяться. А его адресат – пропускать бесполезные строчки. Если б только политики были так же скромны, как того желают другим, и не совали нос в дела учёных… Мечты-мечты!

Граф встряхнул лист и прошёлся взглядом до финальной точки. Гюст не сообщал ничего нового. И так было понятно, что Варварион до сих пор рвёт и мечет. Любой бы патриарх взбесился на его месте. Любимый отпрыск и неугодная невестка сбежали в Академию к дяде. А тот возьми и приюти беглецов под своим крылом. Вопреки всем разумным доводам о родительской власти и долге наследника. Однако, хочет Рикаро того или нет, ему придётся убедить отца в серьёзности своих намерений. Осталось подобрать аргументы повесомее. Кроме как «нам суждено быть вместе».

«Ну а что касается Одрука, мы ещё повоюем…»

– Курио! Кафтан! – он приготовил руку, второй кладя письмо на поднос, где оно тотчас испепелилось.

Рука повисла в воздухе. Сборы затягивались. Вот что случается, когда мажордом от скуки играет в камердинера. Позади раздался шорох колёсиков по паркету, и граф оглянулся, а затем развернулся полностью. Выкатив перед хозяином болвана, слуга сорвал с него покрывало.

– И как это называется? – поинтересовался Бенедикт.

Плотная ткань винного цвета искрилась рубинами в солнечных лучах.

Что он туда вшил? Проводящие магию нити и этак с дюжину амулетов?

– Тушегрейка, – у детища имелось-таки имя.

Туше… -грейка? То, что греет тушу? А для души ничего не нашлось?

– Полагаю, она рассчитана на холодную погоду?..

– Сражён вашей догадливостью, мой господин, – собеседник одарил его зубастым оскалом. – Усовершенствовал этой ночью. – приблизившись, он протянул "тушегрейку". – Не требует подгонки и превращается в попону, незаменимую при заморозках и на больших высотах.

– Не слишком ли для золотого месяца? – засомневался граф, надевая опытный образец. Яркое одеяние весьма выигрышно смотрелось в зеркале и весило чуть больше обычного.

– Утром предсказывали прохладу с наступлением сумерек.

Слуга достал откуда-то щётку и принялся смахивать невидимые пылинки с хозяйской спины.

– Кто?

– Госпожа Метеорита, – Курио закончил работу и отступил. Видимо, чтобы полюбоваться блестящим результатом.

– Предсказательница из эльфийского шара? У которой то сбывается, то нет? – укоризненно заметил Бенедикт, указывая на источник безобразия. Кто-то заимел вредную привычку таскать артефакт повсюду с собой. – Спорим, если б ты мог, спал бы с ним в обнимку!

Слуга изобразил виноватый вид. Именно так. Созданиям, подобным этому, неведомо чувство вины. Как и умеренность. Да и во сне Курио не нуждался.

– Всякий уважающий себя мажордом обязан быть на острие новостей. Даже если он отрезан от цивилизации уже как…

Некоторые тут обожают прибедняться. Кстати, сколько лет Курио служит их роду? Почти век? Дольше? Ну как служит… Отбывает положенный срок. В его случае, бесконечный.

– Трость, пожалуйста, – пресёк жалобу граф.

– Момент.

В ладонь легла клюка с серебряной рукоятью в форме драконьего когтя. Бенедикт сомкнул пальцы на металле и…

Мда! Курио опять расстарался.

– Вижу, что её ты тоже… улучшил, – вздохнул подопытный.

– Всего лишь пару рун, – попытался оправдаться новатор. – Исключительно в целях защиты владельца.

Мощностью в полторы молнии?

– Пару?

– И кое-что ещё, – нехотя уточнил слуга.

Бенедикт прислонил замаскированное оружие к креслу.

– На городских собраниях запрещено всё, что не разрешено. Есть перечень безопасных артефактов. Трость-громовержец придётся выгулять в другой раз.

– Глупости! Я настаиваю, маленький господин, – в двух словах графу припомнили прошлое. То время, когда он был юнцом, замок которого буквально осаждали родственники по материнской линии. Властные, жадные, с дочками на выданье, они чуть не передрались за право назвать Бенедикта зятем. И заодно присвоить осиротевшую сокровищницу. Тогда единственное спасение графского наследника было заперто в жуткой мумии за семью замками в подземелье…

– Подай обычную, – приказал Бенедикт. Со злодеем, хоть и бывшим, любая слабость обойдется втридорога. – Не переживай. Я ни о чём забыл. Через пять октод прорастим тебя заново. В оранжерее всё уже давно готово.

Когда-то родители Дикта смогли привязать дух безумного мага к клочку земли под родовым гнездом. А спустя двадцать лет сыну пришлось переселить пленника в реликтовое растение. Достаточно было удобрить почву останками. Особенность мимикозы пупырчатой заключалась в том, что её плод перенимал облик и способности скормленных ей существ.

– Жаль, я не могу сопровождать вас, мой господин, – продолжил сокрушаться Курио, но трость всё-таки поменял.

Он был вынужден подчиняться роду Рь’ён-рррр безоговорочно. Это предусматривалось заклятием корневой привязки. В последнее было вдето множество крючков, блокирующих любые сомнительные намерения. Во избежание сюрпризов для потомков.

– Матушка не простит мне две вещи по возвращении. Отсутствие внуков… и твоё досрочное освобождение. И если первое – приговор для одной драконьей семьи, то второе – для целого Дра-ра, – с этими словами граф вышел из покоев и направился через галерею к винтовой лестнице, ведущей наверх.

Горгеус III, в тело которого однажды вселился Курио, – тому свидетель. Маг даже успел обжиться в образе драрийского правителя и провести ряд занимательных реформ. Среди которых был закон, регламентирующий бороды, а также запрет на оборот для любителей нектара.