Профессор, я вас не боюсь!

Глава 1. Цветёт и пахнет

На грязных улицах Бхалапура кричали и бранились торговцы, сновали по брусчатке рикши, жался к обшарпанным стенам бедный люд. И сквозь всё это столпотворение торопливо проталкивались чумазые мальчишки. Недавно они играли в мяч, но сейчас им было не до смеха.

– Быстрее! Догоняют! – торопил друзей Вазант. Позавчера ему исполнилось двенадцать, и он считал себя взрослым. Он думал, что уж теперь точно сможет за себя постоять и выпутаться из любой передряги.

Из любой, да не из этой.

Стояла вонь и духота, над городом висел туман, и дышалось с трудом. Но ребята были до того напуганы, что остановиться и перевести дух просто не могли. Две чёрные машины, словно гигантские хищники, неумолимо следовали за ними по пятам. Народ расступался, лавочники умолкали, извозчики сворачивали в безлюдные проходы, куда и Вазант с товарищами непременно бы свернул, если бы не наказ матери: «Как заметишь погоню, постарайся слиться с толпой, но ни в коем случае не прячься в закоулках. Это подлинные мышеловки для таких мышат, как ты».

Убогие домишки без стёкол буквально наседали друг на друга, и стиснутые между ними горожане были вынуждены нырять в подвалы, чтобы не попасть под колёса иностранных автомобилей. Эти автомобили не так уж и часто жаловали в зловонные кварталы.

– Богачи приехали, да? Будут сладости раздавать? – спрашивала какая-то девчушка, высовываясь из окна и показывая пальчиком на дорогу.

– Тише, тише, иди сюда, – испуганно бормотала старушка, отстраняя внучку от проёма и прижимая к иссохшей груди. – Да, богачи, – прибавляла она обречённо, не решаясь дать им иное наименование: работорговцы.

Вазант бежал без оглядки. Толпа поредела, и он слышал рядом учащённое дыхание товарищей. Они уже почти отчаялись найти выход из этого нескончаемого каменного лабиринта.

– Куда ты нас завёл?! – воскликнул его приятель. – Здесь тупик!

И правда, тупик. Кирпичная стена, усеянная объявлениями и плакатами. Мальчишки пытались встать друг другу на плечи, чтобы перебраться на ту сторону, но им недоставало роста.

– Пропали! – захныкал малыш Джей, завидев вдали «вестников гибели» с тонированными стёклами. Мама малыша Джея говорила, что внутри у металлических чудищ – кожаные сидения, вентиляция и благоухание, а за рулём сидят те, в ком едва ли осталась хоть капля человечности.

– Нет, не пропали! – храбро крикнул Вазант. – Вспомните про Волшебные Деревья!

– Волшебные Деревья миф! – шмыгая носом, возразил кто-то.

– Если веришь всем сердцем, будешь спасён! – с горячностью отозвался тот.

Вдруг из бараков в ребят полетели камни, и один больно ударил вдохновителя в лоб.

– Убирайтесь! – зашипели оттуда. – Вы накликали беду, и теперь нас тоже схватят.

– Кому нужны бродяги вроде вас? – с вызовом бросил Вазант. – Они охотятся только на крепких и здоровых, а не на тех, у кого кожа да кости!

– Всё равно, убирайтесь...

И град камней возобновился. Между тем «чёрные тучи» на колёсах приближались, зловеще шаря фарами в смрадном тумане. Путь к отступлению был отрезан.

«Что скажет отец, когда узнает о моём похищении? – с содроганием подумал малыш Джей. – Каково будет моей младшей сестрёнке?»

И тут его красное, заплаканное личико озарилось светом надежды. Как неистовый, бухнулся он на колени прямо перед машинами и стал шептать:

– Волшебные Деревья, спасите, спасите меня! Прошу, спасите меня!

Его примеру последовали многие, но не все. Не все были так наивны, чтобы верить в «подобную чушь». Старшие метались, как куры в курятнике, и чувствовали себя соответственно.

А Вазант умолял о спасении столь исступлённо, что не воспринимал ничего вокруг. Прекратился каменный град, беднота затаилась в своих убежищах, и дверцы машин распахнулись. Из салонов выпрыгнули нелюди, о которых слыхал малыш Джей. Сперва они накинулись на самых суетливых.

– Не дайте уйти этим молящимся! – зарычал один из охотников. – Они вот-вот исчезнут!

Его предсказание не замедлило сбыться: Вазант и несколько его друзей растворились в воздухе, и больше их никто не видел.

***

Кристиан сам вырыл себе яму, когда выяснилось, что он хорош в японском. Если бы он не проговорился Джулии о том, сколько лет он прожил среди носителей языка, сейчас ему было бы гораздо легче.

Он бы не сидел допоздна под сакурами, после того как отвёл лекции в академии, и не разъяснял бы основы каллиграфии одной упёртой и чрезвычайно бестолковой особе, а предавался бы заслуженному отдыху.

Но что поделать? От судьбы не убежишь, даже если очень постараешься.

Джулии, студентке второго курса, отказать он так и не отважился, да и настойчивости ей было не занимать. Приспичило выучить японский – вот и давай она допекать профессора: научите да научите, и нет, возражения не принимаются.

Именно поэтому они сидели теперь в белой пагоде сада сакур, и Джулия то и дело рвала рисовую бумагу сильным нажатием кисти.

День подходил к закату, и сад снаружи затих в предвкушении ночной прохлады. Только пчёлы по-прежнему гудели, да робко стрекотали сверчки. Повсюду – ни ветерка.