Прогони меня, позови меня

Глава 3

  Каким бы хорошим спортсменом ни был Иван, свою специальность он знал из рук вон плохо. Может, сказывалось то, что он почти всё своё время уделял тренировкам и соревнованиям и совсем немного занятиям, а может просто был ленивым пельменем, когда дело касалось учёбы. В общем, причина не особо важна, а важным было то, что зачёты ему ставили без проблем и пропуски спускали с рук только лишь потому, что декан университета гордился своими студентами-спортсменами и, в частности, Иваном. Поэтому почти все преподаватели не сильно нагружали его, и ставили оценки в прямом смысле за красивые глаза, не смея идти против слова декана. Но, фраза «почти все» подразумевает преподавателей, которым было всё равно, на слово декана, на спортивные достижения Ивана и совсем не всё равно на его успеваемость. Одним из таких преподавателей была профессор философии Агния Павловна Обломская. Студенты за глаза называли её коротко – Облом. Потому что этот человек с кристально чистой совестью и непогрешимыми принципами морали, никогда и ни за что не ставила зачёты просто так. Никакие деньги мира не могли помочь бедным студентам (естественно, имеется в виду не их денежное состояние) получить хорошую отметку, да что там хорошую, просто отметку в зачётке. Только зубрёжка. Только Hard core. И именно её пара стояла первой в сегодняшнем расписании занятий у группы Ивана Елагина. Без пяти минут девятого помятые и сонные студенты уже были на своих местах и с нетерпением (нет) ждали преподавателя. Елагин был самым помятым из всех, видимо его вчерашний приезд из штат отмечался с особым усердием. Он практически полностью лежал на столе и тихонько поскуливал от мучавшей его головной боли. Спортсмены не пьют? Ага, как же. Не наш случай. Профессор вошла в аудиторию без одной минуты, прошла к кафедре и ровно в девять произнесла: «Так. Начнём». Для неё это означало начало занятий, а для студентов – начало изощрённой моральной пытки. Опрос она проводила долго, не всем удалось спастись. Были и счастливчики, имена которых Агния Павловна сегодня не произносила, но, естественно, Иван к ним не относился.

- Елагин, вы так и будете валяться на столе или, быть может, уделите мне пару минут?

- Конечно, Агния Павловна. Вы ж мой любимый преподаватель. Я готов уделить Вам не пару минут, а всю свою оставшуюся жизнь.

- Боже, я так счастлива. Но жизнь мне ваша нужна как собаке палка, если честно. Будь я на лет тридцать моложе, думаю, меня бы тронули ваши речи. А теперь мне от вас нужен лишь ответ на мой вопрос по прошлой теме.

- Ещё вчера я был в Америке, Агния Павловна.

- Очень рада за Вас, Иван, – профессор поправила маленькие квадратные очки на переносице и заглянула в свои записи, - итак, вопрос. Расскажите мне об основных этапах развития античной философии. Кратко, если можно. У нас осталось мало времени.

- Как кратко? Кратко я не могу. Это же основные этапы. Тут просто так не расскажешь, знаете ли. – В аудитории послышались смешки.

- Почему мне кажется, что вы издеваетесь надо мной? Не относитесь серьёзно к моему предмету? – на последней фразе Обломова посмотрела на студента поверх очков недружелюбным взглядом.

- Если серьёзно, Агния Павловна, то пока что мне нечего сказать этому миру, - покаялся он.

- Ну, тогда, возможно, у вашего отца найдётся пара слов? Как Вы думаете, господин Елагин? Я как раз собиралась сегодня заскочить по своим делам в администрацию, а раз тут такое дело, то зайду и к нему тоже.

- Почему мне все с самого утра угрожают? Я же милый и добрый молодой человек, а все этим пользуются. Надо менять свой стиль жизни.

- Я Вас поправлю. Милый и добрый молодой человек, который совершенно не хочет учиться. И знаю, что это бесполезно, но я обязана до Вас донести, что если к следующему занятию Вы не соизволите принести мне доклад на данную тему, то я буду вынуждена вызвать вашего отца на разговор со мной и деканом по поводу вашей успеваемости.

- Ох, профессор, Вы ранили меня в самое сердце.

- Я не милая барышня, Елагин, и не куплюсь на Ваши приёмчики. К тому же сердце находится с другой стороны.

- Агния Павловна, Вы делаете мне больно. Пощадите, прошу. Отец и так не даёт мне дышать.

- Всё в ваших руках, Иван. Я могу сделать вам лишь одну поблажку – задать не пятьдесят листов доклада, а двадцать, но только в том случае, если вы сейчас назовёте мне любое высказывание из произведения Германа Гессе.

- Любое?

- Да, любое.

- Хорошо. А не напомните мне, кто такой Герман Гессе? – группа уже еле сдерживалась от хохота.

- Я смотрю, вы шутник, да? А я тоже, знаете ли, люблю пошутить. Посмотрим, как оценит мой юмор ваш отец.

- Агния Павловна, ну, простите меня. Язык мой - враг мой. Просто нереально запомнить всех этих философов, и тем более их высказывания.

- Нереально? А давайте проверим. Под аудиторией сейчас стоит другая группа. Поплавский, пригласите их, пожалуйста, сюда.

Невысокий парень в очках, резво подскочил к двери и, открыв её настежь, громко позвал студентов. В аудиторию вошло несколько человек: парень в джемпере, девчонка в огромных очках, и ещё одна девчонка в красных кедах.

- Проходите, не стесняйтесь, - Обломова сделала приглашающий жест. – Нам тут нужна ваша помощь, так сказать. Прошу, Елагин, выбирайте любого из них, и я задам им тот же вопрос, что и вам.

 В голове Ивана со скрипом завертелись шестерёнки: так, эта малявка в очках - ботанша, книгами зрение испортила, её спрашивать нельзя. Тот тип в джемпере тоже смахивает на гения философии, иначе откуда этот влюблённый (фу) взгляд на профессоршу. Остаётся та девчонка в кедах. Кажется, он видел её раньше. Точно видел! Вчера в холле универа она лихо поставила на колени Джема. Наверняка, ей некогда читать. Она, небось, как и он сам из спортзала не вылазит.