Прогулки по Москве

Кондитерские эксизы

Сладкое слово "кондитерская" из старых времён зацепилось, осталось в памяти. Такие кондитерские ещё остались в Москве, спрятались от неродных чужеземных донер-бакеров, стейк-хаусов и Мак-Дональдсов, затерялись в уютных переулочках, уютно вписавшись в пейзаж. Украсив его собой. Кондитерские, где торгуют пирожными (настоящими, а не разрезанными на куски тортами, которые сегодня называют пирожными), где стоят уютные столики и вкусно пахнет свежим кофе. Впрочем, можно взять чай. И присев на минутку за покрытый нарядной скатертью столик, оставив за дверями суету нашего шумливого и вечно куда-то спешащего мегаполиса, отведать, вкусить, насладиться… чашечкой чая с настоящим, восхитительно пахнущим, восхитительно красивым — жалко его есть! — пирожным.

Да что я всё о пирожных этих! Мне учиться надо, квалификацию повышать, для этого меня и направили на двухнедельные курсы в Учебный центр Института*** на Сретенке. Кондитерская подождёт, сначала тяжкий хлеб знаний, то есть шесть часов занятий, а сладкое — на потом.

В четырнадцать ноль-ноль меня встречает свобода. Лекции закончились, а на работу можно не спешить: у меня есть час на обед, который все остальные простоят в очереди в институтском буфете. Там тоже есть на что посмотреть, но разве можно сравнить его — с кондитерской? Туда я и отправилась, высокомерно прошествовав мимо буфета (о чём впоследствии жалела, так как обратно меня не впустили: «У вас на пропуске указано время, с восьми до двух, а сейчас без двадцати три, извините…»)

Торопясь, я перешла дорогу и распахнула тяжёлые массивные двери. В лицо повеяло ласковым тёплым воздухом из калорифера — дивная смесь ароматов: ванили, бисквита, свежей сдобы, кофе… Ах! За стеклом красовались эксклюзивные, восхитительные, красивенные, изумительные пирожные — настоящие произведения искусства, только что-то уж слишком маленькие. Крохотные. Или это я так есть хочу? Хочу, конечно. Очень хочу. Сейчас куплю самое красивое и съем с кофе.

Пирожное я выбирала долго, и никак не могла выбрать: их хотелось попробовать все. «Может, два купить? Они маленькие такие… Чёрт, надо было в институтском буфете поесть, а пирожное съесть на закуску… Чёрт! О, чёрт! (это я  цены увидела). Цены были как пирожные — восхитительные. Самое маленькое — на один укус — пирожное стоило двести пятьдесят рублей (прим.: время действие 2010-й год, место действия центр Москвы, где — я знаю, всё очень дорого, но не до такой же степени!)

Собственно, я его не собиралась покупать, вид у него скромненько-непрезентабельный и есть, в сущности, нечего, откусить два раза… Я хотела с шоколадным кремом… но оно стоило четыреста пятьдесят, а другое — вообще пятьсот!

Моему возмущению не было предела: за пятьсот рублей в те времена можно было купить килограммовый торт. А тут — стограммовая фитюлька, проглотишь и не заметишь. Я сладко вздохнула и простилась с мечтой. Жалко стало — себя. И бабушку жалко, её-то каким ветром сюда пронесло, сидела бы дома, чай с тульскими пряниками пила, так нет же — притащилась на пирожные полюбоваться.

Старушка топталась у прилавка и делала вид, что выбирает пирожное. Я вдруг прониклась щемящей жалостью к бедной женщине: если уж я со своей «средней» зарплатой оторопела от таких цен, то что говорить о ней… Вряд ли она работает, старенькая уже, на пенсию живёт-выживает. Как вариант, вдвоём с дедушкой, на две пенсии. Бабушка рядышком с дедушкой грустно поют эту песню. Или — дружно? «Дружно поют эту песню» в данном контексте не звучало, напрашивалось слово «грустно».

Старушка тем временем пристала к продавщице с вопросами. Это она зря. Вот сейчас продавщица профессионально улыбнётся и спросит: «Вы, милая, поговорить сюда пришли или пирожное купить?»

— А вот это с чем? — настырная старушка потыкала в витрину пальцем.

— Шоколад, бисквит, коньяк, шоколадный крем, орехи, цукаты, — дружелюбно ответила продавщица, и у меня потекли слюнки.

— С шоколадом — это дед мой уважает. А я не люблю. — сообщив продавщице эти ценные сведения, старушка продолжила:

— Светлый бисквит есть у вас?

— Пожалуйста, вот эти со светлым бисквитом, прослойка — малиновый конфитюр, сверху взбитые сливки… Сливки натуральные!

— Натуральные сливки это сплошные калории, — возмутилась покупательница. Девушка за прилавком смутилась, словно сказала грубость.

— А вот эти с чем?

— Эти со свежими ягодами, крем лёгкий, тесто воздушное… А ещё бизе есть и птифуры! И ореховое парфэ.

Слова продавщицы сладкозвучной музыкой вливались в уши… В душу! Лекции (пятичасовой сжатый материал, два преподавателя не щадили сил, чтобы нам было интересно, чтобы мы усвоили, записали, поняли и разобрали на конкретных примерах каждую ситуацию (курс назывался «Аспекты психологии***») — лекции были немедленно забыты, остались только эти сладкозвучное, волшебные слова — шоколадный крем, воздушное тесто, малиновый конфитюр…

Бабуську было реально жалко: как теперь выкручиваться будет? Скажет, что забыла дома кошелёк?

Между тем старушка ткнула костлявым пальцем в витрину: «Шоколадных парочку, одно бисквивтное и с ягодами парочку. Ну и безе давайте парочку, крем—то натуральный в них? — сварливо выговаривала старуха, продавщица брала пирожные никелированными блестящими щипцами и осторожно укладывала в  красивую коробку. — Ну и птифуров десяток, и пяточек заварных положите, чайку попьём с дедом».