Прогулки по времени

Глава 8. Борьба коалиций в замке Эрдзие-Бе

«Чистое, смелое, великодушное сердце, лёгкий характер, высокий рост, ясные глаза, красивые черты - вот наш Авлирг!
Когда он приехал?! А Марха мне даже не сказала, что брат сегодня дома!!!

- А что за мощный рог здесь только что трубил сигнал тревоги?

Чегарди смущённо отступила и кинулась наспех собирать с полу остатки несостоявшейся трапезы.

- Ну, ты, надеюсь, ещё не забыла, что у тебя есть брат, - расплывалось в улыбке надо мной родное его лицо, - который хоть редко теперь в гнездо своё залетает, но всё-таки рад случаю подставить тебе крыло…

(Как же хорошо… как тепло в йелцамани… - ведь это, наверно, уже йелцамани, да? Нет, - ещё пока мы здесь, в солнечном мире... А сосульки в тепле тают… ручьи весенние омывают мир – и плотиной их не остановить…)

- Хьо сан жима Маьлх ма ю [1]... Эй, да прекрати же, в самом деле! Этак чокхи [2] моя совсем отсыреет! Выходит, можно её уже и не стирать?

Слегка дурачась, Леча вполголоса запел:
- Среди благостного дня, нынче в доме у меня вышла Меши-хи из берегов…

Немедленно раздался громкий смех Мархи:
- Вот и я говорю - Мелх-Азни у нас самая несчастная!

И она добавила, играя глазами и входя во вкус:
- Сейчас опять, как всегда, жаловаться на жизнь свою пришла… Надоела уже!

(Это что… она обо мне?! О боги, да за что же возложили меня на этот жертвенник?! - Я изо всех сил старалась не плакать при ней!.. А теперь она будет торжествовать…)

- Так… - Леча задумчиво посмотрел на Марху.

Опустив довольные глаза и примерив милую улыбку, Марха подошла поближе к брату и сложила руки с видом пай-девочки – в ожидании внимания и комплиментов. Но – на сей раз нет:
- Я до сей поры был уверен… - медленно и раздельно заговорил Леча, устремив на Марху тяжкий взгляд, - что у нас в доме все в порядке, - как должно быть...

Марха заметалась, не находя себе места. Взгляд Лечи неотступно следовал за ней по комнате, и был тот взгляд – что заточенный клинок г1ама [3], того самого, который мне оказалось поднять не по силам:
- …и отец, и мать… и йежарш [4]!!!
- Авлирг, ну две-то сестры в порядке точно, - сказала Седа, нежданно возникшая за его плечом.

Сегодня просто день встреч!.. – Я попыталась улыбнуться Седе, и та перехватила меня в свои объятия… Марха наблюдала эту сцену с раскрытым ртом.

- Я имела в виду себя и Мелх-Азни, - пояснила Седа, - а остальные пусть теперь сами о своей участи позаботятся, - ибо незавидной будет та участь.
- …И вот я прихожу; и что же я вижу?! – продолжал заводиться Леча.

Седа внимательно и быстро, с весёлой злостью оглядела опешившую Марху с головы до ног и сделала вывод:
– Ты видишь теперь, Авлирг, что я оказалась права. Думаю, отцу стоит как можно скорее узнать о том, что кое-кто берёт на себя смелость оспаривать решения, однажды принятые им, - чему сегодня мы с тобой, похоже, оказались нежеланными свидетелями!

Тонкие ноздри Седы раздувались, пламенем подземной бездны полыхали лазурные глаза. Казалось, будто ещё один, в облачках горячего пара, только что раскалённый в горниле Пхьармата [5] клинок надвигался на Марху, - та от выражения лица Седы извивалась, как червь под ранним плугом…

У брата брови сошлись на переносице – точно так же хмурился, когда бывал не в духе, сам Олхудзур. Он стремительно вышел из комнаты, увлекая меня за собой наверх по лестнице:
- Идём, Мелх-Азни!

* * *

Дальнейшую картину событий мне не довелось видеть самой, но потрясённая зрелищем семейного скандала Чегарди пересказала мне её затем в мельчайших деталях.

Вначале сёстры, увлечённые выяснением отношений, забыли отослать девочку, а затем их страсти достигли такого накала, что на присутствие маленькой служанки в комнате обе попросту махнули рукой. Она же не смела отлучиться без приказания, продолжала стоять при них безмолвной невидимкой, обмирая, не чувствуя рук и ног, и слышала всё! Представьте только себе эту сцену!..

- … и у меня найдётся нечто ценное, чтобы передать госпоже Тийне! – продолжала тем временем Седа.
- Моя мать… - задрав нос, гордо начала Марха - и внезапно осеклась.
Седа разглядывала её в упор, потешаясь от души:
- О, твоя мать, несомненно, будет просто счастлива узнать, как ты проводишь время без её ведома. – Седа сделала паузу, явно наслаждаясь: - Но, может быть… это происходит как раз с её подачи?! Хотя до сей поры я лучшего мнения была о ней... Вот это нам и предстоит выяснить.

Марха дышала бережно, мелкими глоточками, - Седа неслась рысью, как наездник на скачках, не позволяя той вставить ни слова:
- Поэтому я поспешу сообщить ей замечательную новость первой, пока меня не опередили слуги!!! А уж как твои дела порадуют отца, о том и говорить нечего!.. Признайся, дорогая, ты задалась целью покрыть наш род позором? - но знай, этого не случится, по крайней мере - пока здесь я!
- Не понимаю, что ты имеешь в виду… - скривила личико младшая.
- Не понимаешь, детка? – Седа сощурилась и придвинулась к ней ближе. – Ну-ка, объясни мне – как эта вещь оказалась в конской поилке?!
- Какая… вещь?!

Марха неровными рывками заметалась от стены к стене, томимая страхом и дурными предчувствиями.

- Да как сказать… Денна ца яхьа хе чалх [6] !
На раскрытой ладони Седы, в её длинных белых пальцах горела, искрилась гранями, словно звезда в морозный день – изящная серьга с сапфиром...

- Так это та самая, что ты потеряла, госпожа? Видишь, вот и нашлась твоя пропажа, а меня ты напрасно подозревала! – подала голос Чегарди – и мгновенно пожалела об этом. Как только Марха взглядом её не испепелила!..
- Ах, вот ещё в чём дело, оказывается… - зловеще протянула Седа. – Прекрасно: хвостик свой увяз, а клювиком на других кажем. Что прыгаешь, как солёная лягушка [7]?

И, будто стрелы в цель, хлынули на Марху лучи из глаз Седы. Меткие, ледяные, искристо-синие, почти такие же яркие, как драгоценные камни…

- Я ни при чём! Ни при чём! – забормотала Марха, загораживаясь руками. – Это… она всё лжёт!

Настал миг абсолютной пустоты – без единого дуновенья ветерка. Как в первозданной пустыне – какой была она при сотворении мира…

- Кто - лжёт? – тихим шелестом выдохнула Седа.
- Вот эта наглая девчонка! – крикнула Марха, указывая на прижавшуюся к стене девочку пальцем и отступая назад. – И Мелх-Азни ваша, что с нею заодно!

Чегарди обнесло холодным потом. Что вообще у них тут происходит и в чём обвиняет Марха её и меня? О, неужели теперь и княжна Седа…

Седа кивнула и жестом отстранила её, не успевшую произнести ни звука:
- Мелх-Азни наша - твоя сестра. Дочь твоего отца, которой он дал своё имя и которая носит на обруче его тамгу [8]! – Марха напряглась, прикусила губу и хотела что-то поспешно вставить по поводу тамги, но Седа тут же снова повела атаку: - Ты допускаешь мысль, что дочь моего отца может позволить себе лгать?!

Марха растерялась, а Седа тут же добавила:
- Вот – хотя бы ты…
- Ну, я-то не она! – самоуверенно заявила Марха.
- Справедливое замечание, – с иронией молвила Седа. Глубоко вздохнула, опустила пушистые ресницы, собралась на миг: – Значит, ты утверждаешь, что Мелх-Азни лжёт? А в чём же именно она лжёт?
- Да она постоянно… наговаривает на меня!
- Кому, например?
- Да всем!

(Ах, есть ли край земли?.. И есть ли хотя бы там предел наглости Мархи?!)

Седа вновь с подчёркнутым интересом обратилась к Мархе:
- Как ты считаешь - зачем бы могло ей быть нужно на тебя наговаривать?
- Откуда мне знать!
- Ну… подумай… - сдерживая улыбку, предложила Седа. – Иногда не мешает это делать!
- Из зависти, например…
- А есть чему позавидовать? В самом деле?.. - Ну-ну!

Марха вытаращила глаза... «Какая муха укусила сегодня Седу?» - ясно читалось в них. Всё шло совершенно вразрез с её планами!

- Мелх-Азни, которую ты так стараешься очернить, - заметь, о тебе мне ничего пока не говорила; да в том и нет нужды. Серьгу мне только что вернул Дуй - конюх!

Марха изменилась в лице:
- С чего это вдруг он вернул мою серьгу тебе?!
- Да так, есть тут мелочи разные, не стоящие твоего внимания… - съязвила старшая сестра. – Но может быть, ты для начала признаешься, как к тебе попали эти серьги?
- Это мои украшения! – Марха решила нипочём не сдаваться. – Страдаешь, что тебе муж таких не дарит, да?!

(Провокация чистой воды. Муж Седы, Ага, пылинке на неё сесть не даёт. У Седы есть всё, чего только душа пожелает.)

Седа закатывает глаза:
- Нет, просто решила уточнить, где именно ты их взяла!
Марха молчит.

- Итак... – напоминает Седа.
- Да что тебе надо от меня?! Не ешь мою душу [9]! – внезапно визжит младшенькая.
- Я жду.

Если бы Седе выпало родиться в незапамятные времена, в пору амазонок-махкарий [10], - с каким талантом вела бы она осаду неприступных вражеских городов!

- Это вообще не твоя печаль! Я что, обязана отчитываться тут перед каждой… Кто ты такая… - Марха в своём обычном репертуаре.
- Сейчас наконец познакомимся, дорогая, - обещает Седа. - Ты узнаешь, кто я такая - и навсегда запомнишь это!

Короткий свистящий взмах узкой твёрдой ладони – и словно раскалённая добела молния осыпала пространство алыми искрами... Седа ли предстала в тот день перед Чегарди в порыве стихийной ярости - или сам Сел-громовержец явился в женском образе?!

Марха прикрывает лицо руками и горько рыдает, - в течение ближайшей недели ни маковые, ни тюльпановые румяна ей точно не понадобятся. Скорее уж тройной слой белил…

- Не забывайся впредь, - сочувственно советует Седа.
- Вы нарочно собрались против меня - с этой заодно! – кричит Марха, захлёбываясь слезами.
- Потише, - одним краем рта улыбается Седа. – Кажется, ты запамятовала, что гость в доме!
- Я всегда знала, что так будет! Вы с Лечей никогда меня не любили!
- Всегда знала, говоришь, - вздыхает Седа, - но тем не менее продолжала ходить по кривой дорожке… - да уж… Тему любви в таком случае на другой раз оставим, вспоминать о ней теперь не вполне уместно. Давай-ка лучше о более насущных предметах, – как давно ты этим промышляешь, скажи мне?
- Промышляю… я! - чем?! - как ты смеешь! со мной - в таком тоне...
- Повторим? – мило предлагает Седа.

Марха безутешно воет от ужасного воспоминания; Седа невозмутимым мраморным изваянием стоит перед нею, ожидая, пока наступит полная тишина.

- Мне… это подарили, - лепечет Марха, давясь, всхлипывая, но не поднимая глаз.
- Правильно; дальше, - почти ласково тянет Седа и заботливо подсказывает: - А кто подарил? Родственники, - не так ли?

Голос Седы мягок и вкрадчив. - Так Циск усыпляет бдительность полёвки, пряча когти перед тем, как дать им впиться в добычу…
Марха молчит.

- Когда подарили, по какому случаю? – продолжает Седа. – Случайно не припомнишь?
- А вот не скажу! – Марха с вызовом исподлобья смотрит на Седу и уточняет: – Тебе не скажу.
- О, неужели? – слегка усмехнувшись, произносит Седа. – Впрочем, иного ответа я и не ожидала… Тогда вот что: как только возвратится отец, брат обо всём ему расскажет, и как раз в присутствии их обоих я созову сюда слуг и всех их допрошу! Уж им точно должны быть знакомы эти украшения.
- А слуги-то здесь при чём?! – выходит из себя Марха. – Ты, Седа, последний рассудок уже потеряла, - не знаешь, как бы ещё меня унизить!

Седа выпрямляется, словно до звона натянутая тетива лука…

- Как удачно, и целительница ваша ненаглядная как раз сегодня в замке, - продолжает Марха, - есть кому оказать тебе помощь…

Новый зигзаг кипенно-белой молнии... Видели ли вы когда-нибудь, как когти пустельги хватают мокрого цыплёнка?..

- Что ты вообще творишь, - ноет Марха, - Совести, видно, у тебя совсем нет…
- Да что ты говоришь! – хладнокровно отвечает Седа. – Уж кто бы поминал о совести.
- Взгляни… ты мне губу рассекла своим кольцом!
- А теперь ты взгляни, - наклоняется к ней Седа. – На это самое кольцо. Видишь?!

И Чегарди взглянула - и тоже увидела!
У Чегарди подкашиваются колени, она не в силах отвести взгляд от руки Седы… Лучится синий камушек…
«Точно такой же, как на серьге Мархи!» - осознаёт Чегарди, засмотревшись на камни. Искусная работа…

- Это кольцо, как и серьги, - бесстрастно говорит Седа, - принадлежали раньше моей матери. Вскоре после рождения Лечи она погибла - оборвалась верёвка садовых качелей. - Хоси срезал в саду цветы, и я бежала к маме, несла их ей… мне было лет пять… - Серьги отец пожертвовал в селинг, а кольцо было оставлено мне как память.

Марха в недоумении смотрит на Седу, ей как-то немного не по себе.
- Что касается Мелх-Азни, - не решусь даже и спрашивать, как долго она все твои немыслимые выходки терпит… - неожиданно произносит Седа, пристально глядя на Марху, и в глубине глаз её прочной стеной стоит холодный звёздный огонь. – Так вот, значит, что здесь происходит, когда нас с братом рядом нет?.. Хотела бы я посмотреть, что бы стала ты делать, если бы наши с нею матери были ещё живы!

Марха съёживается и потихоньку садится на пол…
Седа отрешённо опускается рядом с ней.

- Старые слуги помнят тот день, когда мамины серьги возлагали в чашу столпа, - грустно продолжает поникшая, опустошённая Седа, - и Дуй узнал камни своей госпожи… Он мне дал слово, что ничего не передаст отцу, но мог бы принести ему эту серьгу и сам!

Тихо охнув, Марха зажимает себе рот рукой…

- Марха, Марха… - качает головой Седа, - везан Дел [11], какой же стыд! Я знаю тебя: ты, как сорока, легко жизнь отдашь - и свою, и чужую - за очередную блестящую побрякушку… Но украшений у тебя и без того немало; и, я надеюсь, есть - или было… когда-нибудь… ну, хоть в раннем детстве! - малейшее понятие о божественном?! Женская рука не имеет права касаться святыни. Как решилась ты на кощунство, отвечай!

Язык Мархи, похоже, прилип к гортани.

- Ты сделала запрещённое, - ровно говорит Седа. – Только человек, лишённый духа [12], мог додуматься до того, чтобы ограбить святилищный столп [13], - о Марха, какой позор!.. - и вдобавок осквернить затем жертвенный дар и память моей матери!..

Марха кусает пальцы и продолжает безмолвствовать, как моргильг [14].

- За подобный проступок боги насылают безумие. Так и оборотнем сделаться недолго [15]... - Кому, кстати, ты отдавала приказ бросить серьгу в нечистое место - конскую поилку?
- Никому, - у Мархи зуб на зуб не попадает.
- Что это значит?! – Седа строго смотрит ей прямо в глаза. - Не вздумай опять мне лгать, ведь я всё равно сама дознаюсь!
- Это я была на конюшне…

Седа стонет, схватившись за голову:
- Час от часу не легче! Так ты даже собственными руками... Отвечай: это было сделано тобою ради глупой потехи – или… - постой… о, как же сразу я не подумала!!! - с целью колдовства… на нашу с братом кровь - ради наследства?! - пожалуй, с тебя и это станется!

Седа сверлит Марху сапфировым взглядом, та совсем потерялась:
- Нет, клянусь… всё было не так… я не нарочно… я не хотела!..
- Неужели такому тебя учит госпожа Тийна? – мне придётся просить Авлирга ещё и об этом поговорить с отцом!

Вместо ответа Марха тоненько, пронзительно пищит, закрыв лицо руками. Взор Седы надолго ныряет куда-то в сторону…

- Седа… - наконец тихонько произносит Марха, не поднимая головы. – Ты мне веришь?

Седа смотрит в пространство и сдержанно хмыкает, слегка мотнув головой.

- Седа… - ты ведь не сделаешь этого на самом деле..?

Седа, поведя бровью, наполовину оборачивается лицом к сестре…

- …не предашь меня?!

Стрельчатая бровь в гневном изумлении ползёт вверх.

- Сеееедаа… - в голосе Мархи тлеет слабый огонёк надежды.

Ответа по-прежнему нет.

Марха снова прощупывает почву:
- Тебе непременно надо перед всеми меня так уничтожить?

Седа тихо фыркает.

- Сеееедаа… Не говори никому, пожалуйста!.. Ну вот что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала?!
- Довольно, - устало роняет Седа. – Для начала – перестань лгать! А теперь - я готова тебя выслушать.

Марха мгновенно вскакивает на ноги:
- Седа… Ведь ты любишь меня?!

Попытка Мархи кинуться сестре на шею не возымела эффекта, - та отворачивается, не дав ответа…
Марха изучающе присматривается к сестре и, подумав, берёт её за руку. Ту, что без кольца... Седа резко выдёргивает руку:
- Эй, бозбуунча [16]… Оставь свои фокусы, пожалуйста!

Далее следуют громкие шмыганья носом:
- Ааа!.. тыыы!.. всегда меня презиралаааа…
- Так, мне всё здесь ясно. – Седа, не торопясь, поднимается. - Остальное пусть дослушают отец и брат! Я больше не желаю терять времени на это представление ряженых.

И тогда-то наконец с отчаяния Марха сдалась и рассказала старшей сестре всё, как было…»