Прогулки по времени

Глава 17. Ночь откровений. Мистика в горах

«Князь, когда Торола прибыл в Эрдзие-Бе, рад был его видеть и горячо приветствовал своего давнего приятеля. Пховец приехал верхом на белом скакуне с палевой звёздочкой во лбу. С собою он привёз в дар другого жеребца - чёрного, как самая тёмная ночь, и такого горделивого, что ветра завидовали его мощи; а также более изысканный подарок - шахматы, недавно завоевавшие популярность на Кавказе, и мечтал приобщить к новой игре всю княжескую семью.

Встреча с Олхудзуром была радостной, ведь они были братьями не по крови, - по оружию, и их связывала память о битвах и братстве в борьбе против монгольских орд. И теперь эти двое вновь встречались, чтобы вспомнить дни сражений и вместе отметить весенний праздник Тушоли. Торола и Олхудзур обменялись новостями и вспоминали свои совместные приключения...

Первый день прошёл в бесконечных рассказах и угощениях. Олхудзур с гордостью показывал Тороле свои земли и народ, который жил под его защитой. Однако, несмотря на счастье встречи, на следующий же день важные и неотложные обстоятельства заставили князя покинуть друга. С удовольствием оседлав бесценного Раши, Летающий по небу вынужден был срочно выехать в село Сахана, - там потребовалось его вмешательство, чтобы уладить кровавую распрю между крестьянами, вспыхнувшую из-за спорной межи.
На сердце у Олхудзура было тяжело от необходимости оставить гостя; он обещал вернуться как можно скорее и велел своим домочадцам как следует принять дорогого странника до его возвращения, как того требовали горские законы гостеприимства. И потому, оставшись без хозяина, замок отнюдь не встретил Торолу мрачным молчанием стен.

Во мгновение ока от Южной башни примчался на коне сын Олхудзура, хьевди Леча. Он встретил Торолу с почтением и любопытством. Будучи года на три-четыре младше пховца, Леча смотрел на него почти как на старшего брата и в дни приезда Жаворонка в Эрдзие-Бе становился для него верным спутником в охоте и внимательным слушателем рассказов о подвигах. Сестра его Седа, блиставшая холодной, как горные ручьи, красой, сдержанно приветствовала пришельца. В замке оставались также их младшая сестра, Марха, и княгиня Тийна. Все они приветливо обходились с Торолой, расположив его в одной из лучших комнат и обещая сделать его пребывание в замке приятным и незабываемым. Да и все в те дни в Цайн-Пхьеде суетились в ожидании долгожданного певца.

Тем вечером, у камина, жена и дети Олхудзура развлекали Жаворонка легендами о героях прежних времён, а тот играл на пандури, и замок наполнился мелодиями, которых его обитатели не слышали с прошлой весны. Взгляд Тийны светился, как утренняя заря, обещая тёплое пристанище путнику. Вышивая золотом на ткани сюжеты из древних преданий, она слушала песни и рассказы Торолы о странствиях, восхищаясь умением пховца запечатлеть в музыке дух гор. Тийна принимала шатильского гостя как самого дорогого посетителя, ведь она знала, как много он значил для её мужа.

Леча был смелым юношей, глаза его горели огнём предстоящих битв. Впитывая каждое слово и звук, он мечтал о дальних землях, которые ждали его впереди, и сердце его пело песни свободы и приключений.

Седа и Марха осыпали гостя вниманием. Смеясь и подшучивая друг над другом, обе удивляли Торолу красотой местных обычаев: одна знакомила его с тонкостями кистинской кулинарии, другая пыталась научить танцам. Дочери Олхудзура были красавицами, чьи улыбки могли растопить даже лёд на вершинах гор…

Весна, как царица, восходила на престол. В том году пришла она поздно, но в начале месяца Тушоли-бутт [1] уже всё ожило вокруг, пробудившись от зимней дремоты. Солнце пробивалось сквозь серебристую пелену утренних туманов и, поднимаясь над вершинами, весело играло на кровлях домов Цайн-Пхьеды. Ветер дарил всем аромат цветущих деревьев и предвкушение чуда... Торола сочинял новые песни для будущего праздника, и все знали, что выступление Жаворонка на нём станет душой торжества.

Тиха была та ночь, и лишь звёзды оказались свидетельницами того, как Торола бродил по крепостной стене, словно искал ответы на вопросы, которые могли произнести лишь горы и небо. Он чувствовал, что этот приезд в Эрдзие-Бе был для него особенным. Воздух трепетал от невидимых знамений, и приближающееся веселье скрывало в себе нечто большее, чем праздник жизни и земли.

Местные жители пару раз обмолвились при Тороле о четверорогом белом туре - неуловимом существе, которое является лишь для того, чтобы скрыться вновь в неизведанных уголках Мелхисты; многие считали этого зверя духом высот. Победа над таким существом требовала не только телесной силы и ловкости, но и духовной чистоты...
И вот теперь тревожный зов влёк душу пховца вдаль. Околдованный этими рассказами, Торола решил отправиться на охоту в горы.

Охота на туров заключала в себе немалые трудности и риск для жизни. Тороле и прежде не раз доводилось забираться в такие места, откуда можно было и не вернуться живым. Как и всякий пховец, не впервые выходил он на охоту по турьей вотчине - неприступным скалам, привязав железные цриапи [2] к подошвам бандули [3], вдвоём или втроём с верными товарищами, - сегодня же он решил пойти один… Леча предупредил друга о трудностях; но разве же можно было устоять перед таким искушением?!

Наутро, собираясь в дорогу, пховец облачился в лёгкую кольчугу и, взяв с собой самодельный лук с тщательно отобранными стрелами и кинжал, отправился в путь. Благовоспитанный Леча вышел с гостем за крепостные ворота, проводив того до Башни склепов, и пожелал ему вслед: «1ад нийса кхетийла хьа!» [4]

В тот день не было на небе ни облачка. Пховец отправился на охоту в горы, где и встретил предназначенное ему рогатое [5]. Душа Торолы, полная песен и стремлений, жаждала приключений. Здесь, в сердце Чечни, среди скал и лесов, он чувствовал зов неизведанного. Он блуждал по густому лесу, когда заметил белоснежное животное, пасущееся вдалеке на солнечном склоне. Это оказался прекрасный тур, и притом с четырьмя рогами и двумя парами ушей! Рога величаво возвышались на его голове, изогнутые столь странно и изящно, что казалось, будто их в порыве вдохновения создала неземная рука.

«Вот удачу-то послал святой Георгий! [6]» - подумал Торола, любуясь туром. Он никогда прежде не видел подобного. Молодой воин понял, что перед ним само счастье стрелка, и охота на это создание стала бы подвигом, о котором будут слагать песни.

Мясо он отдаст домочадцам Олхудзура, как того требует этикет, а великолепные рога на славу украсили бы стены или потолок родного Шатилис-джвари [7]... Не один год, пожалуй, будут односельчане в сапихвно [8] вспоминать о его удали, - рога каменных козлов, например, жертвуют часто, прося помощи в будущей охоте, а вот турьи здесь – большая редкость, притом - сдвоенные, священные!
- На них и глядеть-то жалко, - скажет кто-нибудь из стариков, и все дружно согласятся.

Тур показался охотнику лишь на миг и тут же скрылся за камнем. Торола расценил это как приглашение к игре, и принял вызов.
Не без умысла, пховец тоже скрылся за выступом скалы. Его расчёт оправдался и не заставил себя долго ждать: любопытный тур не вытерпел, приблизился и выглянул из-за угла, скроив потешную умильную гримаску. Затем он отпрыгнул назад и, то и дело оглядываясь, помчался по горе вскачь, словно маня следовать за ним... Окрылённый мечтой, Торола устремился вперёд, забыв обо всём на свете, и пустился в долгую погоню.