Прогулки по времени

Глава 20. Союз перед бурей

«Туман, словно белая бурка, накинутая на плечи гор, окутывал ущелья и поднимался над лесами, скрывая извилистые тропы и крутые подъёмы, по которым спешил гонец. Второй день подряд он пробирался через горные перевалы. Над землёй седыми старцами, наблюдающими за сменой веков и судеб, возвышались величественные хребты, мохнатые ели охраняли хрупкий покой горных ущелий. Холодный, как дыхание духов, ветер шептал ему в уши о великой войне, что вот-вот должна была вспыхнуть в этих краях...

Пховец стоял на краю высокого обрыва, всматриваясь в глубокую долину, где серебряными нитями вились реки.

Голову его покрывал чачкани [1] с остроконечным посеребрённым верхом, грудь и плечи обтягивала кольчуга с короткими рукавами, слегка мерцавшая в сером рассвете и звеневшая при каждом движении, на поясе висел длинный меч - символ воинской доблести. Сегодня сердце молодого воина было исполнено гордости за родину, но тревога за будущее не покидала его.

Над горами разливался свет заката, окрашивая снежные вершины в пурпурный оттенок, и всё небо переливалось оттенками алого и багряного. Солнце медленно опускалось за горы; золотистые лучи его, пробиваясь сквозь дымные облака, освещали дорогу, ведущую за хребет. Там, в туманной дали, скрывалась Кистетия…

Торола был известен своей смелостью среди пховцев. Впереди его ждали земли тех самых кистин, с которыми прежде делил он кровь и вражду, словно буря, обрушиваясь на их селенья. В памяти всплывали образы недавних стычек с кистинами, где бой был танцем, а каждое движение - мелодией, рождённой в сердце гор…

Однажды, когда кистины угнали половину скота из Шатили, он собрал отряд пховцев и нагнал врага. В схватке, развернувшейся на узкой горной тропе, он сразил Уста, предводителя кистин, заставив врагов бежать и оставить добычу. Тогда, возвратившись в родное село, он стал героем дня, и песни о его доблести распевали у каждого очага.

В другой раз, когда кистины похитили красавицу Натели, племянницу лебайскарского мехате [2], Торола вновь проявил свою отвагу. Он догнал похитителей на границе, вызвав их на поединок. Двое кистин пали от его удара; остальные же, раненые, отступили, оставив пленницу. Возвратив её в отцовский дом, Торола получил благословение мехате и признательность всего их рода. Как восхищённо смотрели на него односельчане, когда он возвращался с победой!

Но сегодня перед ним стояла задача иной сложности. На этот раз Торола не собирался снова досаждать кистинам своими набегами, - он шёл с миссией мира…

Словно тёмное облако, над Кавказом нависала монгольская угроза. По решению хевисбери Хвтисо, предрекшего надвигающуюся бурю, Торола должен был отправиться в Цайн-Пхьеду, в земли своих недавних врагов, и лично встретиться с самим князем Олхудзуром.

На груди Жаворонка покоилось послание к князю Мелхисты от пховских старейшин, написанное на пергаменте, - символ надежды на примирение.

Торола знал эти места как свои пять пальцев, ведь не раз его отряд пробирался здесь в поисках кистинских пастбищ. Границы между Хевсуретией и Чечнёй были зыбкими, как линия на песке, которую легко стереть...

Когда он достиг горы Тебулос-мта и огляделся, тишина, царившая вокруг, казалась зловещей.

Каждый камень здесь напоминал ему о прежних его подвигах. Все склоны и тропинки были отмечены в его памяти, но всякий шаг теперь был полон опасности и мог стать последним, если б не милость князя.

Казалось, сами горы чего-то ждали... Внезапно из тумана, словно из ниоткуда, перед ним возникли два вооружённых конных разведчика. Лица их были полускрыты под башлыками, в глазах светилось недоверие и осторожное любопытство. Торола поднял руку, показывая белый платок - символ мира и дружбы.

- Тариэл из Шедалы? - произнёс один из всадников.

Торола кивнул, подтверждая.

Кистины оскалились волчьей улыбкой, переглядываясь:
- Олхудзур ждёт тебя. Следуй за нами!

Вместе они двинулись вперёд, по узкой тропе: один из спутников ехал впереди гонца, другой – за его спиной. Стук копыт неумолимо разгонял эхо между скалами, и сердце Торолы колотилось в унисон с барабанящим дождём. Земля становилась всё более каменистой и неуступчивой. Путь был долог и труден, но честь и долг вели пховца вперёд.

Вскоре перед ними предстала крепость, и в самом деле возвышавшаяся над долиной, словно орлиное гнездо. Цайн-Пхьеда, основанная на клюве и когтях чудесного орла, была местом силы, и каждый, кто переступал порог замка Эрдзие-Бе, ощущал здесь величие давних времён...

Взгляд Торолы устремился на толстые стены, которые обещали жителям защиту от всякого недруга. Башни, словно застывшие каменные воины, взирали на приближавшегося гонца. Над ними развевались флаги Мелхисты – жёлтое светило на красном фоне… Сила и гордость кистин перекликались с духом пховцев, и в этом Жаворонок видел надежду на объединение.

Глухой стук конских копыт прервал тишину ночи и раздался эхом у каменных стен... Стражники, дремавшие у ворот, подняли взгляд и уставились на всадников. Торола со своими провожатыми стремительно приближался к крепости…

Кистины спешились, и один из стражников, узнав разведчиков и перекинувшись с ними парой слов, распахнул тяжёлые дубовые ворота и ждал, пока сойдёт с коня гость. Навстречу вышли ещё двое слуг, которые помогли ему спешиться и повели коня в стойло.

– Я прибыл из Пхови, чтобы встретиться с князем Олхудзуром, – голос гонца был мелодичен и звучал как песня. Зелёные глаза его окинули присутствующих быстрым взглядом, словно стрелы, ищущие мишень.

Стражник кивнул и ввёл гостя во двор...

* * *

Двор Эрдзие-Бе был полон жизни и суеты, и внутри замка тоже царила суматоха. Князь Олхудзур, услышав о прибытии пховского гостя, распорядился о подготовке пира. Слуги бегали туда-сюда, готовясь к приёму загадочного гостя, о котором ещё с утра говорил жрец. Кухня ожила, в воздухе пахло свежей выпечкой, жареной дичью и пряными травами. Женщины украшали комнаты цветами и тканями. Во дворе замка воины затачивали свои сабли и стреляли по цели из луков, готовясь к любым неожиданностям. Никто не знал, что за вести привезёт этот человек из-за гор.