Прогулки по времени

Глава 23. Сыворотка истины и близящееся возмездие

«Луна серебряной ладьёй медленно плыла по ночному небу, заливая своим холодным светом суровые горы, словно закутанные чёрной буркой... Сумерки опустились на горный край. Окрестности села Сахана погружались в густую синеву. Вокруг огромного костра, разожжённого на лесной поляне и ярко освещавшего темноту ночи, в тревожном ожидании собрались жители Саханы и других тринадцати селений, подвластных князю Олхудзуру. Все они пришли, чтобы стать свидетелями древнего ритуала, который должен был восстановить справедливость и возвратить украденного коня княжескому гостю.

Мелхистинцы стояли в тесном кругу, взволнованно переговариваясь и с нетерпением ожидая начала обряда. Лица людей, собравшихся вокруг, освещались лишь мерцающим светом факелов. Воздух был наэлектризован и натянут, как струна, и таинственные мрачные тени деревьев казались зловещими фигурами лесных духов… Сама ночь, казалось, сжималась и становилась меньше перед магическими силами и премудростью…

На вершину холма восходил, опираясь на посох, Элгур, облачённый в одежды из белого льна, вышитые священными символами. Его длинные седые волосы и борода, освещённые пламенем костра, казались серебряными нитями, вплетёнными в ткань ночи, и развевались по ветру. В проницательных глазах всеми уважаемого жреца горел огонь решимости, мудрости и древнего знания. Он знал, что ритуал не только позволит найти вора, но и укрепит веру народа в силу богов.

На холме жреца ожидали несколько местных старейшин, молча наблюдавших за происходящим. Перед ними возвышался покрытый ритуальными знаками - символами древних богов - небольшой каменный алтарь, на котором находились глиняная чаша и чистая деревянная миска, наполненная водой. Там теперь плавала и плескалась крупная лягушка, олицетворявшая судьбу вора. Большие выпуклые глаза её испуганно мерцали в свете факелов. Рядом с алтарём стоял медный чан, до краёв наполненный сывороткой.

Возвышаясь над толпой, Элгур поднял руки к небу, призывая народ ко вниманию:
- О великие боги наших отцов! - возгласил он, и голос его, полный силы и власти, разнёсся эхом по лесу. - Вы, хранящие наши земли и дарующие нам благоденствие, услышьте моление наше! Сегодня мы собрались здесь, чтобы призвать вашу справедливость и вернуть украденное.

Люди вглядывались в лицо жреца, словно надеясь увидеть на нём заранее ответы на все свои вопросы. Молчание было напряжённым, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения…

- Народ Мелхисты, - продолжал величественный старец, - я, Элгур, жрец Дайн-Кхиела и служитель Циу, обращаюсь к вам. Ныне мы собрались здесь, чтобы призвать помощь древних богов, узнать правду и восстановить честь наших селений. Вор, дерзнувший украсть коня княжеского гостя, будет найден и наказан!

Толпа загудела, одобрительно кивая и перешёптываясь между собой. Воспоминания о краже коня княжеского гостя были свежи и болезненны. Каждый знал, что вор должен быть обнаружен, иначе позор падёт сразу на все окрестные селения. Никто не хотел быть напрасно подозреваемым по чужой вине!

Элгур налил в глиняную чашу сыворотки, зачерпнув из медного чана, поднял чашу над головой, и голос его, как боевой рог, грозно зазвучал над толпой:
- О великие боги гор и лесов, услышьте нас! Мы пришли просить вашей помощи в обличении нечестивца, осмелившегося нарушить мир наш и покой. Пусть же лягушка, утопленная в сыворотке, станет печатью его судьбы, если не признается он в своём проступке и не вернёт украденное! Пусть познает он всю силу вашего гнева!

Цепко держа двумя пальцами за заднюю лапку маленькое, хрупкое лягушачье тельце, судорожно дёргавшееся в его пальцах, он торжественно вознёс его перед народом, - и тишина повисла над толпой, будто грозовая туча накануне бури. Взоры всех были устремлены на процесс священнодействия… Элгур медленно опускал дрожащую лягушку в чашу, произнося заклинание на древнем молитвенном языке, который был известен одним лишь жрецам… Народ заворожённо следил за каждым его движением.

Воздух вокруг чаши начал ощутимо вибрировать, словно незримые силы собрались здесь в ожидании исполнения божественной воли... Элгур погрузил лягушку в сыворотку, - та билась, пытаясь вырваться и издавая жалобные звуки... Жрец поднял чашу с сывороткой, в которой извивалась лягушка, - в глазах его блестели отсветы костра:
- Эта лягушка означает того, кто совершил злодеяние. Если вор не раскается и не вернёт украденное, он будет страдать так же, как эта лягушка!

Элгур медленно топил лягушку в сыворотке... Толпа затаила дыхание, наблюдая за тем, как та боролась, пытаясь вырваться из вязкой жидкости… Постепенно движения её становились всё более замедленными, она барахталась, погружаясь всё глубже и глубже, пока совсем не затихла, и замерла, безжизненная, словно принимая свою судьбу…

Лицо жреца стало суровым, он вынул лягушку из сыворотки и высоко поднял, показывая народу: её тело начало опухать!

Толпа ахнула. Мужчины нервно переглядывались. Женщины зашептались, две из них порывисто перекрестились. Элгур тут же заметил это и не упустил своей возможности:
- Видите, как чуждые обычаи проникают в наши земли?! – вмиг вопросил он, указывая перстом на побледневших виновниц. – Но что таковые получают взамен? Гнев богов и позор!

Элгур снова погрузил лягушку в сыворотку, поставил чашу обратно на алтарь и продолжал, воздев к небу правую руку:
- Древние боги, веру в которых мы храним испокон веков, не оставят нас в час нужды. Но, к великому сожалению, не все из нас чтят их так, как должно. Особенно касается это жителей Комалхи, - откуда, как мне было открыто, и вор этот родом! - как бы невзначай, небрежно ввернул он.

Толпа снова загудела, теперь уже с новой силой. Сельчане переглядывались, шушукались, некоторые даже отступили назад, словно боясь, что их тоже могут заподозрить в воровстве. Среди собравшихся раздался ропот.

- Элгур, - выкрикнул кто-то, - покажи нам, кто совершил это злодеяние! Пусть вор будет наказан!
- Слушайте меня, боги древние! Обратите свой взор на село Комалхи! – с нарастающей силой невозмутимо продолжал Элгур. – Именно там пренебрегают обычаем отцов и забывают чтить ваши святые имена. Чужеземцы построили в этом селе керста килс[1]! –последние слова он произнёс с горечью и упрёком. – На могильниках и башнях наших они выкладывают теперь чужой дже1арг[2].
- Элгур, неужели всё это правда? - переспросил его кто-то из толпы. - Разве можно так просто предать веру отцов?
- Да, это правда! - в ярости ответил жрец. - Комалхи, последовав примеру сёл Джарие и Нохарасты, отвернулось от наших богов. И вот результат - среди них воровство и святотатство! Но мы, верные дети своей земли, не позволим этому продолжаться!