Прогулки по времени

Глава 24. Пленник, вестник и девушка с кувшином

«Белый тонконогий конь, чья грива, похожая на струящийся шёлк, живым серебром мерцала в бликах рассвета, следовал за мной - безмолвным воплощением моих тайных дум... Тени ещё не успели скрыться в ущельях, в воздухе плавал густой аромат холодной росы, хвои и свежих трав. Будто волшебное жреческое покрывало, скрывающее тайны лесов и гор, по земле стелился утренний туман... Едва первые лучи солнца коснулись заснеженных горных вершин, как я уже приближалась к Цайн-Пхьеде, ведя за повод белоснежного коня. Я шла по тропинке, ведущей к замку Эрдзие-Бе, и мысли мои были полны смятения, словно весенние реки, наполняющиеся таянием снегов.

Шаги мои были легки, но в душе бушевала буря. Я старалась не думать о Жаворонке, о его зелёном взгляде, в котором был заключён для меня весь мир вместе с горами, ветрами и реками... Но разве возможно было забыть его, если каждый лесной шорох поневоле напоминал мне о нём?! Когда замок отца показался на горизонте, я почувствовала, как сжимается сердце... Ещё трепещущее от ночных молитв, размышлений и встреч с неизведанным, оно билось не в лад при одной мысли о предстоящей встрече с Тариэлом. Я понимала, что вот-вот снова увижу его, - и это беспокоило меня больше, чем что-либо другое на свете.

Стража молча отдала честь, - пропуская меня через ворота во двор замка, приветствовала поднятием копий… Хорошо, если так подумать, быть ученицей такого уважаемого человека, как мой наставник Элгур!.. - и приёмной княжной тоже неплохо иногда. Исчезаешь на целую ночь, - спокойно, как ни в чём не бывало, возвращаешься из леса к утру – никто даже и не подумает спросить отчёта у воспитанницы жреца Дайн-Кхиела!..

Солнечный диск едва клюнул вершины гор. Тариэл стоял во дворе замка, как изваянье героя из нартовских легенд, будто бы нарочно ожидая меня. Как только я появилась, он пошёл по двору мне навстречу, – мне показалось, что облик его впитал в себя всю красоту и мощь этого утра... Я замедлила шаг, сердце моё забилось тревожно и гулко, словно внутри груди поселилась встревоженная птица. Глаза Жаворонка, сиявшие радостью, как утренние звёзды, остановились на мне и моём неожиданном четвероногом спутнике... Он выглядел растерянным, но в недоумении, написанном на его лице, было и нечто, заставившее меня на блаженный миг забыть о своих сомнениях.

- Это же мой конь?! - воскликнул он, словно сам себе не веря. - Чкара!

Он точно не ожидал увидеть его в моих руках!
Конь вскинул голову, издал в ответ короткое радостное ржание, узнав хозяина, и мягко зафыркал, приветствуя его.

– Мелх-Азни, - произнёс Тариэл, и голос его прозвучал немного хрипло от волнения, - ты что же, водила его к реке?
- Я?.. Нет… - ответила я негромко, почти шёпотом.
- Я и не знал, что он покидал конюшню и выбрался на вольную прогулку! Как же ты нашла его? - спросил Тариэл, с удивлением и радостью глядя то на меня, то на своего коня, который лишь чуть поводил ушами, спокойно и доверчиво прижавшись мордой к моему плечу.

Почувствовав, как замирает сердце под зелёным взглядом Тариэла, и стараясь скрыть дрожь в голосе, я ответила тихо и уклончиво - так, что слова мои могли означать всё, что угодно:
- Он сам нашёл меня… в лесу. Возможно, он искал свободы или... возвращения к тебе.

Я боялась встретить его взгляд, чувствуя, что если сейчас посмотрю ему в лицо, Тариэл сразу увидит моё смятение и поймёт то, что я сама ещё не хотела признать…

Тариэл улыбнулся, лицо его озарилось светом, будто он понял что-то важное, что было скрыто от других. Он протянул руку, чтобы погладить Чкару по холке, и в этот миг наши взгляды встретились… и кончики пальцев на долю мига едва не соприкоснулись. Время застыло в том единственном мгновении, где нас связала невидимая, невесомая тонкая нить... Лёгкое прикосновение, как искра, пробежало между нами, - в это мгновение я словно обожглась и, внезапно смутившись, быстро отдёрнула руку.

Тариэл посмотрел на меня с тенью грусти и какой-то неуловимой строгости, будто он видел в моём жесте больше, чем просто стеснение:
- Спасибо, что вернула его, - сказал он, стараясь улыбнуться. - Чкара — мой лучший друг.

В его взгляде таилась какая-то тихая, сдержанная надежда — словно Тариэл хотел что-то сказать, но удержался, лишь тихо вздохнув.
Душа моя затрепетала от непонятных чувств. Я испугалась, что своим резким движением могла ранить его, причинить невольную боль гордому и благородному сердцу. Где-то в глубине я знала, что в том кратком мгновении было нечто большее, чем простая благодарность. Но боязнь перед неизведанным, перед тем, чем я управлять не могла, заставляла меня отступать...

Самое страшное в этом было то, что во мне самой это короткое, мимолётное прикосновение отозвалось тенью сладости — это было ужаснее всего. Потому что такого рода чувства были для меня запретны, они могли бы помешать моему духовному пути, моему будущему предназначению...

Меж тем моё внимание отвлекла суматоха у ворот, громкие возгласы и топот ног. Слуги отца, ездившие за сотовым мёдом на пасеку Дзугу, с великим торжеством привезли оттуда какого-то юношу, пойманного с поличным на краже. Толпа крестьян, окружившая пленника, шла за ними через всё село и гудела, как пчелиный рой, разрастаясь на глазах. Каждый хотел узнать в подробностях, что же там произошло на самом деле. Лишь Тариэл и я оказались в стороне от этой суеты, поглощённые неожиданной встречей...

Во дворе замка разросся невероятный шум. Стража и слуги громко что-то обсуждали, то и дело указывая друг другу на молодого человека в лохмотьях, с распухшим и перекошенным лицом, руки которого были крепко связаны за спиной кожаными ремнями. Он бросал вокруг презрительно-вызывающие взгляды.

- Вот же он, вор! - громко объявил один из слуг, Хунарка, обращаясь к отцу, который уже стоял на широких каменных ступенях башни, высокий и величественный, и сурово смотрел на пленника.
- Поймали на пасеке у Дзугу, он украл коня этого гостя-пховца, - подтвердил второй, Хомсарка. - Только конь, видать, сам вырвался и убежал!