Прогулки по времени

Глава 26. Клинок, хрусталь и огненные звёзды в сердце

«Тариэл был весь словно воплощение горного ветра, свободный и непокорный, и, — хотя я не признавалась в этом даже самой себе, — он ворвался в мой мир, как живая легенда во плоти и крови. Я смиренно молчала, принимая слова наставника, но во глубине моего сердца уже расцветало чувство, которое я не могла ни описать, ни отвергнуть…

Мы убрали святилище, приготовили священную утварь — сосуды, ножи, чаши и курильницы — к будущему празднику. Святилище Тушоли стояло на краю обрыва, и снизу доносился шум реки, чей голос был подобен молитве, звучащей вечно, без слов и без конца… Вот здесь нашёл меня впервые мой наставник. — Я смотрела вниз, туда, где между соснами синела река, а по утёсам вились узкие, едва заметные тропы. Ветер трепал мои косы, будто шепча: «Что же наделала ты, Мелх-Азни? Что впустила ты в своё сердце?..» Я вздохнула и отвела взгляд прочь - к лесам, к ущелью, к замку Эрдзие-Бе, возвышавшемуся вдалеке среди зелёных холмов…

Солнце склонялось за дальние вершины, лес был полон длинных ласковых теней… Мы с наставником медленно спускались обратно, ведя арбу за собою по крутым тропам. Элгур велел мне возвращаться в замок, и мы снова отправились в путь.

Арба мерно, лениво покачивалась, плывя по лесной дороге. Под копытами усталого коня мягко шелестела опавшая хвоя... Ветер теребил верхушки деревьев, и шуршали листья, словно перешёптываясь о чём-то важном и тайном. В кармане моего платья лежал крошечный прозрачный хрусталик, подаренный Тариэлом, и я украдкой касалась его пальцами, чувствуя, как от этих прикосновений теплеет душа... Рядом, прикрыв глаза, в задумчивости сидел мой учитель, он молчал, будто прислушиваясь к отзвукам грядущего. Белая, почти прозрачная борода его таинственно светилась в сумерках, подобно старому серебру. Я смотрела на него украдкой, боясь нарушить его покой; в своём молчании Элгур казался таким же величественным, как священные сосны вокруг храма Тушоли.

Арба медленно катилась по каменистой дороге... Я прикрыла глаза и снова увидела тот миг, когда в предрассветной мгле вышел ко мне из темноты белоснежный конь, чьи глаза сияли, словно две звезды над мелхистинскими горами. Но конь ли привёл меня к нему, или сама последовала я за зовом сердца?..
Старец меж тем задремал, погружённый в свои глубокие раздумья... Вскоре я осторожно коснулась его плеча, помогла спуститься с арбы.

- Будь благословенна, дитя моё, — улыбнулся мне на прощание наставник, — раненый спасён, значит, Тушоли благосклонна к нам.

Элгур, кряхтя, сошёл у леса, и, задевая длинным рукавом облачения заросли можжевельника, двинулся заросшей тропинкой к своему убежищу, затерянному в чаще... Я, оставшись наедине со своими мыслями, отправилась дальше, в замок. Арба снова двинулась по дороге, и я смотрела на лес, на отдалённые вершины, тонущие в сиреневых сумерках, слушала вскрики ечерних птиц и думала о Тариэле. Воздух вокруг был прозрачен, словно горный хрусталь, подаренный мне им…

Путь в замок был недолгим, но мне он казался бесконечным. Возвращение моё было тихим, слышался лишь шорох колёс по лесной дороге. Вдали показались башенные огни, уютно мерцавшие среди темнеющих склонов. Вот и сам замок появился из-за поворота...

Когда арба въезжала во двор Эрдзие-Бе, солнце уже давно миновало зенит и клонилось к горизонту, прячась за зубчатой вершиной горы Кюре-лам. Двор замка встретил меня золотистым светом заката, тенью и тишиной… Пыль дороги лежала на моём подоле, и на кончиках пальцев я ощущала горьковатый запах крови и трав, смешанный с таинственным ароматом расплавленного воска, и ветер, прохладный, прозрачный, словно сотканный из тончайших нитей горного хрусталя, ласкал моё лицо и растрёпывал волосы, словно желая напомнить мне, что я всё ещё жива…

На верёвках, натянутых меж ветвями слив и яблонь, колыхались мои праздничные одежды и покрывало, развешенные чьими-то заботливыми руками... Белые полотна казались издали туманными силуэтами призраков; они трепетали на лёгком ветру, будто стая диковинных птиц, прилетевших откуда-то из-за дальних гор... Должно быть, это дотошная малышка Чегарди сама потрудилась выстирать их накануне праздника? - Словно птичье пение, лился звонкий голосок её среди деревьев, где-то неподалёку серебряными колокольчиками звенел её негромкий смех, но вдруг стих, будто она улетела куда-то, подобно ласточке, — я улыбнулась и пошла на этот звук, забыв усталость и тревоги дня. Но поломка туьйдаргиш не прошла бесследно: едва ступив в полутень заднего двора, я застыла на месте, словно под стрелой, выпущенной из лука, внезапно оказавшись там… наедине с Тариэлом!

* * *

Вместо девочки передо мной открылось иное зрелище: на сланцевых плитках двора стоял с обнажённым мечом в руке он, нечаянный мой гость, светлый мой мучитель, стройный, сильный, словно Молдз-ерда [1], — древнее божество войны, ниспосланное мне свыше! Поглощённый боем с невидимым врагом, он упражнялся, отрабатывая выпады с мечом. Клинок быстро мелькал в его руках, оставляя тающие серебряные вспышки в воздухе. Все движения его были точны, стремительны, смертельны, словно передо мной предстал не воин, а хищная птица, парящая в небе перед броском. Стройное тело, дышавшее свободой горца, плечи, осанка, глаза, в которых сверкала суровая, дикая радость битвы, — всё это заставило меня окаменеть, охваченную восторгом и страхом одновременно. Он был лёгок, как пламя, красив, как горный олень. Каждый шаг его был прекрасен, и сердце моё замерло, и я не в силах была отвести взгляд от его движений, от благородного изгиба бровей, от высокого лба, на котором выступили капли пота…

Он был в мусакари [2] из чёрной шерсти и в просторной рубахе-тунике с треугольным вырезом на груди. В тонкой ткани под лучами закатного солнца фигура пховца прорисовывалась чётко, словно рисунок древнего мастера на стене башни… Взмах меча, поворот, выпад, - каждое движение его было отточено и легко; он кружился, как молодой орёл, почти танцуя, наносил удары по воображаемому врагу, — и меч в руке его сверкал огнём, сорвавшимся с небес. Он поворачивался так плавно, так красиво, что я забыла, как дышать. Казалось, в каждом его взмахе, в каждом повороте тела, в блеске зелёных глаз заключена какая-то тайна, загадка, разгадать которую я не смела... Всё затрепетало внутри меня. Странный холод пронизал мои внутренности, сердце кипело, как котёл на огне, колени ослабели, и ноги словно приросли к земле и стали чужими и непослушными. Я стояла, зачарованная, бессильная и счастливая одновременно, чувствуя, как жар поднимается к лицу, как дрожь пробегает по телу...