Прогулки по времени

Глава 33. Лунные травы и песнь в зачарованном саду

«Рядом со мной, обхватив колени, на истинге, расстеленном на полу, сидела Чегарди. В комнате было темно, лишь лунный свет лился в окно, да огонёк свечи мерцал на круглом трёхногом столике...

-…Чегарди, — говорила я, — после сегодняшнего разговора с братом мне совсем неспокойно. Теперь лишь магия может спасти нас от опасности! Вот я и думаю: не сделать ли сегодня защиту на всех, кто находится под нашим кровом?.. Тогда уже этой ночью надо, не откладывая, пойти в лес — провести обряд. Тем более — сейчас стоит полнолуние, время для ритуалов благоприятное…

Чегарди посмотрела на меня живыми, хитрыми глазёнками, которые тут же так и загорелись:
- О, сестрица, возьми меня туда с собой! Я всё хотела бы знать о магии, о настоящей, - как делать обереги, например, как от сглаза защищаться. Я буду твоим тарамом! Вот стану с тобою рядом — ни человеку, ни духу не дам тебя тронуть!

Я улыбнулась, невольно растроганная её рвением:
- Ты ещё мала для таких занятий, Чегарди!
- Нисколько не мала! Мне уже целых десять лет! — возмутилась она с той жадностью, с какой дети всегда хотят узнать и присвоить себе тайны взрослых.

Разумеется, я не уступила. Малыши по ночам спать должны, а не бродить по лесам! Чегарди насупилась и тут же удалилась к себе, в комнату Мархи, очень расстроенная, но я была непреклонна. Это ведь не игра, а очень серьёзное дело, доверенное одним лишь избранным!

Едва удалось выпроводить Чегарди, я вынула из тайника старую деревянную шкатулку с вырезанным на крышке солнцем и, порывшись в ней, извлекла холщовый мешочек. Там хранилась заранее заготовленная травяная смесь из сушёных листьев вербены, корня мандрагоры и цветков мелиссы. Не хватало лишь соли и мела — двух важнейших составляющих для обряда.

Соль я раздобыла у Хассы сразу после того, как вернулась с прогулки с Лечей. Добрая кухарка, конечно, удивилась моей просьбе, но отказать не посмела:
- Соль? — переспросила она, вытирая руки о передник. — Что ж, возьми, конечно... Только зачем тебе, дитя? На кухне всё есть, стоит лишь слово сказать…

Ответ придуман был мной заранее:
- Марха просила… сделать ей особый раствор для омовения волос. Я слышала, что солёная вода делает волосы крепче и гуще… разве нет?!

Хасса покачала головой — не поверила, похоже, но виду пока не подала. Взяла кожаный мешочек, отсыпала туда соли с горкой и завязала сверху крепкий узел.

- Держи, — сказала, протянув мне. — Не забудь только, что соль — дар богов, не растрачивай её попусту.

Я прижала мешочек к груди, чувствуя, как тяжесть его успокаивает сердце... Соль у Хассы — особенная, собранная с белых камней горного источника, очищенная и благословлённая самим наставником у святилища Тушоли. Такая соль, как учил Элгур, может отогнать даже самых стойких духов.

А вот мел... Мел для обряда требовался особый — тот, что не видел света, скрытый в глубинах земли. Такой мел впитывает в себя все молитвы, все слёзы, все клятвы, произнесённые под крышей дома. В нём — память рода, в нём — сила предков.

Ночь была густой, словно кисея, натянутая меж ветвей. Замок Эрдзие-Бе спал, звёзды легли на его кровли... Я накинула на голову шаль, на плечи — белихйолург [1] и, стараясь не шуметь, выбралась из комнаты неслышно.Я прокралась вниз по лестнице, как тень и, осторожно ступая по каменным плитам двора, прошла к погребу. Рассказ брата о подземном туннеле не пропал даром: теперь я знала, как покидать замок ради совершения ночных обрядов, не потревожив стражу у ворот…

* * *

Уже на спуске во мрак — липкий холод пробрался под одежду... Я осторожно продвигалась по узкой подземной галерее, держа в руках свечу и едва дыша, чтобы не будить эхо. В туннеле было сыро, под моими босыми ногами скользили лужицы, по стенам ползли холодные тени. Свет свечи не грел, — словно угасал, упираясь в туманную стену.

В туннеле пахло остро — землёй, застарелой плесенью, остатками свечной копоти и прелой тканью брошенных в углу обрывков старых верёвок. С белых стен свисали мокрые рваные корни, стекали малозаметные ручейки влаги, образуя в выемках крохотные ледяные зеркала...

Я остановилась там, где стены становились особенно белыми. Здесь, в изгибе туннеля, плиты сменялись необработанным камнем, поверх которого лежал многовековой слой мела. Дрожащими пальцами я коснулась стены. Холодная, шершавая поверхность отозвалась на прикосновение, словно живая кожа. Я нащупала у пояса ножны маленького кинжала, что достался мне от брата, и принялась осторожно соскребать мел со стены.

Белая, словно лунная, пыль осыпалась на подставленную ладонь... Этот мел помнил древность, помнил воинов, проходивших здесь перед битвами, помнил шёпот женщин, прятавших здесь детей в дни вражеских набегов... В нём жила память земли и костей, в нём дышала сама истина мира.

Я работала терпеливо и осторожно, снимая лишь поверхностный слой, чтобы не разрушать стену, по крупицам собирала белую пыль в маленький кожаный кисет... Когда он был наполнен до половины, я остановилась. Много сразу брать нельзя — жадность может разгневать духов подземелья.

Стоило дотронуться до стены — слепо шуршала её поверхность, белёсая крошка оставалась на ладони, пальцы холодели, а на сгибе большого пальца отпечатался почти стёршийся от времени узор насечки. Мел ссыпался на пальцы, от его скрипа на зубах хотелось зажмуриться.

Я поднесла свечу ближе к стене и разглядела насечки — древние знаки, оставленные теми, кто жил здесь до нас... Прямые линии, перечёркнутые волнистыми спиралями, круги с точками в центре, — это божественное письмо, которое можем разбирать лишь мы, жрецы… Или колдуньи, подобные той Лахсет, что сгубила Бетту, первую жену отца!.. Я осторожно провела пальцем по одному из символов — круг с восемью лучами. Знак солнца и вечности. Для защитного обряда — хороший знак!

Я тщательно завязала кисет с мелом. Теперь у меня были все ингредиенты для защитного круга! Оставалось только найти подходящую поляну в лесу.