Прогулки по времени

Глава 35.Вокруг камня счастья

«Трепещет за плечами покрывало, вьются откидные рукава, будто крылья белой птицы. Белой и золотой…

Я стою на горном склоне, в окружении вековых сосен, у святилища, овеваемая свежим ветром, и сквозь сияющий камешек, подаренный Тариэлом, смотрю вниз, в долину, где уже идут приготовления к празднику Тушоли. На зелёных лугах Узум-меттиг вот-вот начнётся торжество. В прозрачных гранях заветного хрусталика — травы, будто зелёные волны, небо кажется ломким, всё такое светлое, словно пенистое, как капли на весеннем ветру...

- Сестрица, а можно и мне тоже так посмотреть? — теребит меня за рукава Чегарди. — Ну, хоть разок… — тянет она свою ладошку. — Хочу заглянуть в твой хрусталик!

Наставник резко оборачивается, строго и изумлённо воззрившись на меня в упор. Разве я опять что-то сделала не так?.. О, сейчас ведь моя очередь петь, я чуть не пропустила восход, как же я могла?!

- Ма! Алха-ма!.. [1]

Мягкая янтарная дымка, нежно стелющаяся по склонам, обнимает ущелье. Из-за дальних горных хребтов встаёт солнце, светлым дыханьем едва касаясь вершин и окрашивая в розоватое золото каменные башни внизу. В небесах всё ярче разгорается утро, озаряя горы светом и теплом. Солнечный свет в хрусталике разливается тысячей зелёных слитков, и вся долина кажется увиденной другими глазами, — трава струится золотом, небо синеет ясно, и весь день — как дыхание первой любви…

Долина оживает, наполняясь радостными голосами и звуками барабанов. Там уже просыпаются сёла, и первые петушиные крики разрывают утреннюю тишину, наполняя воздух предчувствием праздника. Над гомоном их слегка млеет хмель весёлого утра. Все знают: сегодня богиня плодородия благословит нашу землю и дома.

- Иди сюда, Мелх-Азни! — подзывает меня наставник. Его голос звучит уверенно и властно, не предполагая возражений. Я спешу к нему, чувствуя, как сердце моё бьётся в такт ритуальным барабанам. Сейчас я прежде всего — ученица жреца, и мне предстоит участвовать в священном ритуале.

Ещё со вчерашнего вечера, накануне праздника, возле святилища уже собрались шестьдесят молодых женщин и девушек в ярких нарядах, украшенных бисером и вышивкой. Они держат в руках цветы и плоды, которые собираются пожертвовать Тушоли, ведь пришли они сюда с целью выведать у богини своё будущее. По народным поверьям, жрец обладает знахарскими способностями и умеет делать предсказания, особенно по снам. Женщины и девушки, пришедшие к святилищу ещё с вечера, обратились к Элгуру с просьбой погадать им.

В центре святилищного двора возвышается огромный камень счастья с круглым сквозным отверстием, посвящённый Нана-Лаьтта [2], — древний алтарь для жертвоприношения, которому издревле поклонялись наши предки. Огромный валун, принесённый, по преданию, с горных вершин руками самой Тушоли, стоит здесь веками. Никто не знает, когда и как появилось в нём сквозное отверстие — идеально круглое, словно вырезанное не человеческими руками. Наставник рассказывал: когда-то давно молния ударила в камень, пронзив его насквозь, но сам он остался невредимым, лишь обретя эту загадочную метку...

В обычные дни это просто камень — серый, молчаливый хранитель времени. В день праздника Тушоли он становится центром всего, порталом между нашим миром и миром богов, проводником благодати и плодородия. Поверхность его покрыта резьбой и таинственными символами, которые, кажется, оживают теперь, в свете восходящего солнца... Я стою на холме, наблюдая, как первые лучи касаются камня, и он светится изнутри золотистым светом. Странно, но именно сегодня я впервые вижу то, что Элгур называл «дыханием камня» — будто сама Мать-Земля пробуждается от зимнего сна. Сам наставник стоит у этого природного алтаря и готовится начать церемонию. Он поднимает руки к небу и произносит:
- О великая Тушоли, дарующая жизнь и любовь, прими дары наши и благослови нас присутствием своим!

Женщины начинают выкладывать свои подношения из каши и масла на камень, воспевая древний гимн богине. Голоса их сливаются в гармоничный хор, который словно достигает самих небес. Я ощущаю, как вокруг нас начинает сгущаться особая, мистическая атмосфера... Подойдя ко мне вплотную, Элгур торжественно говорит:
- Мелх-Азни, носительница света Тушоли! Прими этот светоч и начни первый круг вокруг храма!

Почувствовав трепет в груди, я беру факел из рук наставника и начинаю обходить храм по кругу. За мною следует вереница девушек в свежих цветочных венках. Все держат в руках зажжённые свечи и цветущие ветви... Не колеблясь, я веду их за собой. Так каждый год начинается эта праздничная мистерия — с хоровода в два круга по восьми девушек в каждом, все мы хором исполняем песнопение. Мы движемся медленно и торжественно, словно танец соединяет нас с силами природы и древними богами. Я чувствую, как дух праздника проникает в моё тело, наполняя меня силой и счастьем…

Третий круг вокруг святилища мы завершали уже, затаив дыхание – ступали так, словно земля под нашими ногами стала стеклом, что вот-вот треснет от неосторожного шага... Последняя в нашем хороводе, Яхита, дочь гончара Бошту из Комалхи, опустила глаза, когда Элгур, воздев руки к небу, застыл перед огненным ликом восходящего солнца. Пальцы его, выточенные временем, как воды точат песчаник, дрожали мелко, но властно, будто сама судьба струилась в их линиях.

- О Тушоли! — голос наставника звенел, разбиваясь о каменные рёбра скал. — Ты, что проходишь меж каплями дождя, не оставив следов, прими наши молитвы, как мать принимает плачущего ребёнка!

В этот миг, услышав его призыв, все замужние женщины – некоторые с лицами, покрытыми морщинами глубже, чем русла высохших рек, другие – с ещё не угасшим румянцем первых лет замужества, третьи – с почерневшими от горя очами вдовства – сразу развязали свои узелки. На свет появились приношения: молоко в маленьких деревянных чашках, хлеб, замешанный на первом весеннем дожде, овечья шерсть, вычесанная в ночь новолуния, фигурки из теста, напоминающие младенцев...