Прогулки с котом. Тайны Несвижа

Прогулки с котом. Тайны Несвижа

Поздняя ночь в Несвиже пахла сыростью Дикого озера, прелой озерной травой и старым камнем. Туман был настолько густым и осязаемым, что казался живым существом. Он лениво переваливал через замковые валы, слизывая очертания бастионов и превращая величественный дворец Радзивиллов в призрачный силуэт, парящий где-то между небом и землей.

Я сидел на деревянной скамье у пруда, поглубже спрятав руки в карманы куртки. Настроение было под стать погоде – серое и туманное. Приехать в Несвиж, застрять в дороге, опоздать ко времени работы музея и теперь смотреть на наглухо запертые замковые ворота – было сомнительным приключением. Замок казался неприступной декорацией, заснувшей до утреннего наплыва туристов с билетами.

– Какая – поразительная меланхолия. Тебе не хватает только чашки остывшего кофе и томика стихов в руках для полноты образа, – раздался из тумана знакомый, бархатный баритон с едва уловимой ироничной хрипотцой.

Я резко поднял голову. На краю скамьи, прямо в бледном пятне света от кованого фонаря, сидел мой старый знакомый, огромный угольно-черный кот. Его шерсть, казалось, впитывала ночную тьму, и только большие янтарные глаза светились колдовским, умным огнем.

– Привет! – я невольно улыбнулся, почувствовав, как глухое раздражение внутри сменяется чистым азартом. – Ты появляешься в моей жизни всякий раз, когда мои путешествия нуждаются в помощи.

– А ты надеялся встретить здесь кого-то другого? Местного призрака в первом поколении? – Кот лениво потянулся и аккуратно обернул хвостом лапы. – Признаться, я ждал тебя в замковом дворе, но твоя пунктуальность, как всегда, заставила меня спуститься к прудам.

– Ворота закрыты, – я вздохнул. – Опоздал. Придется ждать утра и ходить строем за экскурсоводом.

Кот издал звук, очень похожий на человеческий смешок. Он грациозно спрыгнул на землю и сделал несколько шагов в сторону рва, обернувшись на меня.

– Утро? Экскурсоводы? Мой дорогой друг, днем в этом замке тебе покажут лишь отреставрированные стены, начищенный паркет и скучные даты, переписанные из учебников. Днем здесь живут декорации для туристов. Настоящая история, подлинный Несвиж со всеми его грехами, тайнами и золотыми апостолами, оживает только после полуночи. Хочешь увидеть замок, который не покажут по билету?

Я встал с лавки, даже не думая сомневаться. Кот знал историю здешних мест так, словно сам лично подписывал указы вместе с князем Сироткой и подливал вино на пирах Пане Коханку. Его цинизм и тонкий юмор всегда превращали любую легенду в живую, осязаемую реальность.

– Веди, – коротко бросил я.

– Иди за мной и старайся не шуметь. Нынешняя охрана замка, конечно, ловит только ворон, но тревожить тени прошлого раньше времени не стоит, – прошептал кот.

Он уверенно свернул с освещенной дорожки и скользнул вниз, прямо по крутому склону замкового вала. Внизу, у самого зеркала воды во рву, туман стоял плотной стеной. Кот безошибочно пробирался через заросли, пока не остановился у старой, увитой диким плющом и наполовину ушедшей в землю кирпичной арки. Обычный человек принял бы её за элемент старой дренажной системы, но кот ловко юркнул внутрь.

Мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться следом. В нос ударил запах столетней сырости, пороховой гари и сухого кирпича. Это был один из тех потайных ходов, о которых шептались городские историки – старинный лаз, проложенный еще в XVI веке на случай осады.

Мы двигались в полной темноте. Единственным ориентиром были два янтарных огонька кошачьих глаз, мерцавших впереди, и тихое шуршание его когтей по граниту. На удивление, подземный ход вел не вниз, а плавно поднимался вверх.

Спустя несколько минут крутой подъем закончился. Кот остановился перед массивной, обитой железом дубовой дверью, скрытой в нише стены. Кот мягко коснулся лапой стыка между камнями – раздался глухой щелчок, и тяжелая створка, вопреки законам физики, абсолютно бесшумно приоткрылась внутрь, впуская нас в темноту парадных залов.

Мы оказались внутри. Замок ждал нас, затаив дыхание в преддверии полуночи.

Мы оказались в большом, гулком пространстве. Лунный свет падал сквозь огромные арочные окна, прорезая темноту длинными косыми полосами, в которых медленно кружились пылинки. Мои шаги по начищенному до блеска паркету казались оглушительными, похожими на выстрелы. Я инстинктивно переходил на цыпочки, чувствуя себя святотатцем, нарушившим покой музея.

Кот же двигался совершенно бесшумно, словно сотканный из того самого тумана, что остался снаружи. Он шел чуть впереди, высоко подняв хвост со щегольски изогнутым кончиком. Его походка сочетала в себе грацию аристократа на балу и поразительную ловкость бывалого проходимца, готового в любой момент юркнуть под диван при появлении горничной с веником.

– Обрати внимание на эти потолочные своды, – негромко, но отчетливо заговорил Кот, грациозно обходя массивную бархатную банкетку. – Нынешние искусствоведы любят вздыхать о «чистом итальянском ренессансе». Какая трогательная наивность. Старик Бернардони, конечно, был гением, но князь Сиротка обладал характером... скажем так, весьма бескомпромиссным. Он лично урезал смету на лепнину три раза. В итоге бедному итальянцу пришлось маскировать нехватку мрамора местным известняком и безупречной штукатуркой. Впрочем, получилось красиво, не находишь? Дух экономии всегда витал над этими стенами, удачно прикрываясь величием рода.

Я едва сдерживал улыбку. Слушать его было чистым удовольствием – в манере изъясняться сквозила утонченная эрудиция, густо замешанная на легком плутовстве. Он явно знал изнанку этого блеска.

Мы вошли в Звездный зал. Потолок здесь напоминал ночное небо, а в самом центре застыли огромные старинные часы с позолоченными стрелками. До полуночи оставалось всего несколько секунд.

Внезапно Кот остановился. Его уши чутко дернулись, а янтарные глаза сузились до едва заметных щелей.

Бам... – первый удар колокола прозвучал так мощно, что у меня заложило уши.