Прохор

Прохор

Ну, комментариев у меня до сих пор нет. Может, лёгкий шок от чужой глупости, а может, я на подсознательном уровне желаю прикрыть саму себя, со стороны оказываясь тупым, ревнивым созданием. Не знаю, тяжко думать. Понимаю лишь то, что дядька или тётка, одарившие этакой фразой как «В тихом омуте черти водятся», были правы. Да ëж ты дрын… И тут у меня вопрос — кому больше подходит такая фраза: мне или ему?

Идиот лишь считает, что тихий человек ничего не понимает, думает только о себе, витает в облаках и прочее. На самом деле, тихие — идентичная плоть. Они всё понимают, слышат, да и вообще могут скрытно анализировать каждого, кто осмелился вступить в диалог.

Про меня тоже думали, что я «не тын-тын совсем», общались со мной по-приколу, а потом доводилось мне слышать «раньше ты была не такой». Да почему? Была. Ты просто меня раскрыл, поздравляю, кстати.

Да, я человек замкнутый, меня надо «раскрывать», долго со мной общаться, вынуждать к ответным словам, специально оказывать мелкие тактильные знаки внимания; я должна «раскрыться». Когда мне становится комфортно с человеком, я начинаю фантазировать какую-то душевную связь, будто у собеседника лишь мой образ пред глазами, когда он слышит слово «единственный». Приятно, хотя, можно было не говорить, это и без упоминания очевидно.

Когда такое надумалось, а потом в моменте разбилось, хочется плакать, только всегда, блин, место неподходящее. Вот разбили моё наивное сердце, я еду домой, чтобы выплакать это, приезжаю, и вот не хочется; отпускает быстро. Странно.

Но когда подобное случилось из-за него, всё было как-то ну совсем «совсем по-другому».

Мальчишку Прохором звали. Мы так глупо познакомились, аж стыдно. Я мямлила, взывая о помощи, так как обязательный приход в место совершенно чужого района оказался мучающей задачкой. Ну, подошла, значит, к этому пока ещё незнакомцу.

— А… не подскажите, где… ну, — в душе не тяну, с чего вдруг я так сильно испугалась простого человека, да ещё и ровесника, судя по молодому вытянутому личику, а также не седым, вполне ещё ровным, каштановым волосам. У него, помню, была странная причёска — чёлка была очень короткой, а чем волосы ниже спускались, тем являлись длиннее и так до маленького подбородка. Смотрела и понимала — волосы без укладки. — улицу под названием…

Затем я спросила, куда идти, а он давай ржать как лошадь. Во мне аж храбрость проснулась, морально я ощутила себя бабкой, которой захотелось сумкой больно по голове стукнуть надоедливого представителя молодёжи.

— Одно и то же спрашивают неместные, — заговорил он, когда успокоился. — чего ж вам так улица не понравилась?

Ну, думаю, совсем офонарел, тут и защитить себя лишним бы не стало.

— Для того, чтобы не понравилась, мне её хотя бы увидеть надо, — заумничала я. — скажите, пожалуйста, где она находится?

Он задумался. Я победила его, отлично. Мальчишка ответную наглость не придумал, на счастье.

— Вообще, тебе нужно обойти вот эти дома, а там три таблички будет, — я отметила его резкий переход на «ты», мне даже стало приятно. — две перед дорогой, слева, а третья справа и после дороги. Поворачивай направо именно возле той, которая будет после дороги. По-о-осле!

— А, ой, ладно. Спасибо тебе.

Мне стало в разы легче. Я получила ответ, хотя и странный. Отныне думалось лишь о поданной инструкции, но вдруг мальчишка протянул мне руку и начал глазами требовать рукопожатия. Ну, опешила, не поняла смысла желания.

— Прохор!

Так я узнала его имя. Это был первый человек в моём окружении с таким именем. У родителей моих друзей, кажется, была тяга выпендриться, так и появились Юлианы, Теодоры, Альберты, Фердинанды. Хотя, чего жалуюсь? Мои создатели умом не отличились.

— Капитолина, — немного стыдясь, вытянула из себя, подавая руку. Наше прикосновение ощущалось очень тёплым и даже мягким, я, признаться, наслаждалась…

— Интересно. Напишешь в сообщениях? Я просто ни черта не понял!

Обидно.

Так вышло, что он продиктовал свой номер, а я ему собственный. Это меня выручило одним утром, когда жестокая судьба вновь отправила на ту самую улицу, пред которой надо было осилить «лабиринт». В голову пришла мысль, что я забыла, за какой именно табличкой следовало поворачивать. Как в тумане прожила момент написания Прохору длинного смс. Было опасение, что он мог ответить слишком поздно, но тот сразу появился. Рядом с аватаркой появился кружок, а галочки у сообщения посинели, как и я, отреагировав на ситуацию.

Он объяснил, ура, а потом напугал меня до смерти. Конечно же я его поблагодарила за помощь. Именно вежливое слово окончило бы наш диалог, но роль для этого была у закрывающейся скобочки, которую Прохор мне написал. Зачем-то мозг сразу же, как нейросеть, сгенерировал и показал мне картинку улыбающегося Прохора, будто он в порыве счастья тыкал на этот несносный символ из математики.

Низкий мальчишке поклон, в ироничном смысле, весь день был прожит в мыслях об этом сообщении.

А потом мы как-то встретились. Нам посчастливилось долго смотреть друг на друга; я хотела как-нибудь показать, что узнала его, но боялась, что привиделась бы ему, давным-давно забывшему моё лицо, глупой. Стояла, тупила, а глаза всё ещё на нём были, ужасная неловкость.