Проиграть суккуба

Глава 1. В которой моя грудь становится лотом на аукционе, а я об этом даже не догадывалась

Глава 1. В которой моя грудь становится лотом на аукционе, а я об этом даже не догадывалась

Утро в нашем семейном гнёздышке начиналось стандартно: с воя, грохота и запаха палёной кожи.

— ВАЛАКА! СОЛНЫШКО! ГДЕ МОЙ ЛЕВЫЙ НАКОЛЕННИК ИЗ ШКУРЫ ВАСИЛИСКА?!

Я как раз пыталась выковырять из кастрюли окаменевшие остатки вчерашнего ужина — Барбатос в очередной раз пытался приготовить «фирменное жаркое» и превратил мясо в кусок антрацита. Кастрюлю теперь можно использовать как метательный снаряд. Что я, собственно, и собиралась сделать.

— В мусорной яме, где и всё твоё снаряжение! — рявкнула я, не оборачиваясь. — Ты его проиграл позавчера какому-то импу в кости!

Из спальни высунулась голова моего благоверного. Всклокоченные тёмные волосы торчат во все стороны, на щеке — царапина от моей же пилки для ногтей (он пытался ею открыть бутылку), левый глаз заплыл фиолетовым. Одет в драный халат, из-под которого виднеется волосатая грудь. И при этом — улыбка младенца, только что испортившего воздух и гордящегося этим.

— Ничего страшного! Я придумал гениальный план, как всё вернуть! Мне просто нужно немного твоей удачи!

— Моей удачи? — я всё-таки обернулась. Медленно, как змея перед броском. — Барбатос, милый, у меня нет удачи. У меня есть Доктрина Искажения Желания, которой я могу заставить любого врага захотеть поцеловать свой собственный зад. И я начинаю подумывать применить её на тебе.

— О, детка, твои грязные фантазии меня возбуждают, — он подмигнул мне здоровым глазом. — Но сейчас не время! Вечером идём в «Хрустальную Утробу». Там будет один очень важный демон, и мне нужно выглядеть... ну, респектабельно. А ты у меня — главное украшение!

Я швырнула в него кастрюлю. Он увернулся с грацией пьяного таракана.

— Я никуда не пойду! В прошлый раз, когда я была твоим «украшением», меня пытались обменять на бочку адского рома!

— И я не согласился! — возмутился он. — Ты стоишь минимум три бочки!

Кастрюля всё-таки нашла свою цель.

В «Хрустальную Утробу» я всё-таки пошла. Не потому, что он меня уговорил. А потому что знала: если не пойду — он проиграет что-нибудь действительно важное. Например, наш дом. Или собственную душу. Или меня.

Хотя последнее казалось невозможным даже для такого идиота, как Барбатос.

Правда?

Кабак «Хрустальная Утроба» был вырезан внутри окаменевшего гигантского червя. Стены пульсировали мерзким розоватым светом, пол был липким от пролитого за тысячелетия пойла. Здесь пахло пóтом, серой и отчаянием. Обычный вторник. Посетители выглядели как люди — по большей части. Но от некоторых так фонило силой, что воздух вокруг них едва заметно дрожал. Это вам не скрыть никакой человеческой личиной.

Я уселась в углу, заказала себе выпить и приготовилась наблюдать очередное фиаско мужа. Барбатос уже что-то втирал компании щуплых типов в грязных плащах, размахивая руками и явно преувеличивая свои подвиги.

— ...и тогда я в одиночку завалил целый легион! Они бежали, визжа, как девственницы перед первой брачной ночью!

Типы слушали с открытыми ртами. Я закатила глаза. Три легиона, конечно. Скорее, три дохлых крысы и одна нервная белка.

А потом я почувствовала это.

Давление. Тяжесть. Как будто само пространство вдруг стало плотнее, а воздух — гуще. Разговоры в кабаке начали затихать. Даже самые пьяные Бестии опустили кружки.

В дверях стоял демон. В человеческой форме, разумеется. Но у меня внутри всё взвыло сиреной.

Высокий, широкоплечий мужчина в строгом чёрном одеянии — кожаный доспех, сшитый из шкуры какого-то древнего зверя. Чёрные волосы собраны в низкий хвост. Лицо — резкое, будто высеченное из обсидиана, без единой мягкой черты. Губы плотно сжаты. Глаза — два тлеющих угля, которые, казалось, просвечивают тебя насквозь, считывая каждую мысль. И ни одной улыбки. Вообще. Двигался он сквозь толпу, и демоны расступались перед ним инстинктивно, как мелкие рыбёшки перед акулой, хотя внешне он выглядел не крупнее многих.

Он шёл прямо к стойке, и каждый его шаг отдавался в моей груди глухим ударом.

А потом он остановился. Прямо напротив столика, где Барбатос, ничего не замечая, продолжал травить байки.

— О! — мой муж, наконец, заметил его. И вместо того чтобы замереть в ужасе, он... расцвёл. — А вот и ты! Ребята, это тот самый мрачный тип, о котором я говорил! Мы с ним вчера немножечко... поспорили!

Владыка (а это мог быть только Владыка) посмотрел на Барбатоса. Только взгляд. Никакой магии. Но собутыльники моего мужа синхронно сползли под лавку.

— Ты задерживаешь оплату, — произнёс он. Голос — низкий, спокойный, но с такими обертонами, от которых у нормального демона начинает чесаться в районе пятой точки. — Долг просрочен на двенадцать часов.

— Долг? Какой долг? — засуетился Барбатос, похлопывая себя по карманам своего нелепого плаща. — Ах, ЭТОТ долг! Понимаешь, тут такое дело... небольшие временные трудности...

— У тебя нет денег, — констатировал Владыка.

— Денег нет, — согласился Барбатос, и тут его лицо озарила та самая улыбка, после которой у меня всегда начиналась мигрень. — Но у меня есть нечто гораздо более ценное!

Он развернулся и драматично указал на меня.

— Моя жена!

Повисла тишина. Даже червь, в котором мы сидели, кажется, перестал пульсировать от неловкости.

Я замерла с кружкой в руке. На мне было старенькое тёмно-красное платье, которое я натянула второпях, и волосы, кое-как собранные в узел. Я выглядела не как суккуб высшей категории, а как уставшая женщина после трёхсот лет брака с идиотом. Потому что именно ею я и была.