Происхождение

Глава 2. Ожидание

Спустя три недели после прибытия Анахиты в солнечную систему, Энарис сидел в своей новой комнате в медицинском блоке марсианской колонии. Его окружали медицинские приборы, шкафы с лекарствами, аккуратно расставленные контейнеры с биоматериалами — вся его жизнь словно сжалась в этот ограниченный, стерильный мир. Теперь ему предстояло не просто жить вдали от дома, но и, в буквальном смысле, прямо на работе. Сколько? На этот вопрос пока не было ответа ни у кого.

За окном раскинулся марсианский пейзаж, идеально сконструированный для комфорта их миссии. Медблок стоял посреди лесной поляны, окружённой исполинскими деревьями, их кроны напоминали развевающиеся под ветром паруса. Вдали мерцало озеро с водой кристальной чистоты — настолько прозрачной, что, казалось, можно увидеть каждый камень на его дне. Может, в этом озере есть рыба? Надо будет проверить. Энарис слышал, что когда-то рыбалка была популярным развлечением. Почему бы не попробовать?

Все вокруг казалось слишком совершенным, почти искусственным в своей красоте. Лес, озеро, мягкий ветерок, проникающий через приоткрытую форточку, — всё это было создано специально для них, колонизаторов. Каждый элемент этого мира был результатом веков труда лучших умов их цивилизации. Сотни лет исследований, бесконечные расчёты, столетия терраформирования, идеальные экзопланеты, подобранные с кропотливой тщательностью, миссия по заносу первых организмов, кропотливое наблюдение за их развитием. Всё выполнено безупречно, шаг за шагом, до самого их прибытия.

И теперь на Марсе было всё. Даже то, чего уже не встретишь дома. Эти леса, напоённые пением птиц, это озеро, прозрачное и спокойное, словно зеркало. Дома, на Касарионе, такие вещи давно уступили место совершенному урбанизму, где природа стала не воспоминанием, а концепцией, воссозданной по чертежам. Здесь же природа была живая, настоящая. И всё же... Для него она оставалась искусственной в своей основе.

Энарис закрыл глаза. Это место, со всеми его совершенствами, оставалось всего лишь великолепной декорацией. Оно казалось ему пустым, без корней, без памяти. Дом был где-то там, далеко, за миллиардами километров и годами пути. А здесь, в этой рукотворной идиллии, он всё ещё чувствовал себя чужим.

Дом…

Скучал ли Энарис по дому? Он сам не мог ответить на этот вопрос. Его мысли вновь и вновь возвращались к Касариону, как будто, облетев всю галактику, находили пристанище только там, у его родной звезды.

Три обитаемые планеты вращались в её системе, но Касарион всегда был для него чем-то особенным. Там он родился, вырос, выучился и нашёл своё место в столичном институте. Конечно, он нередко бывал на других двух планетах системы — то в рамках научных обменов, то для отдыха, — но ни одна из них не могла затмить Касарион. Этот мир был для него не просто местом проживания, а чем-то большим. Домом.

На Касарионе высокие технологии давно перестали быть мечтой. Всё, о чём когда-то могли только фантазировать, стало реальностью. Автоматизация и искусственный интеллект, совершенные города, созданные для абсолютного удобства их жителей. Это был мир, в котором всё было возможно, но Энарис знал, что в сердце этой техногенной утопии таилась пустота, которую ни одна машина не могла заполнить.

Ждал ли его там кто-нибудь? Конечно, мама. Для неё он всегда оставался любимым сыном, даже если её жизнь не вращалась вокруг него. Она была успешным учёным, человеком, всегда занятым своей карьерой, и её работа часто отнимала всё время и внимание, даже в те годы, когда Энарис был ребёнком. Он помнил, как сидел в её кабинете, окружённый приборами и голографическими проекциями, молча надеясь, что она наконец заметит его.

Отец? Он покинул их семью, когда Энарис ещё не окончил школьное обучение, и нашёл себе новую жизнь, новую жену, новых детей. Он поддерживал сына материально, оплачивал образование и старался не показывать свою отстранённость. Но Энарис не мог не замечать, что настоящий отец был не для него, а для Фениса, младшего брата от нового брака. Фенис был его гордостью, его любимцем.

Кого ещё ему ждать? И кто ждал его? Никого. Он вдруг ощутил себя обнажённым перед этой мыслью. На Касарионе он оставил всё, что когда-либо знал, но и там осталась лишь оболочка.

Фенис…

Как этот пронырливый жук умудрился попасть в команду экспедиции? Энарис снова задавался этим вопросом. Попадание в экипаж самого Энариса было, если вдуматься, почти случайностью. Да, он проработал годы в институте, приложил руку к разработке миссии, знал каждый её нюанс и цель, но его роль изначально не предполагала дальних путешествий. Он должен был оставаться дома, в центре, где его навыки были нужнее всего.

Когда Ниртакс заболел и оказался исключён из команды, предложение заменить его стало для Энариса неожиданностью, граничащей с шоком. Он мечтал об этом, конечно, но никогда не смел даже заикнуться. Быть частью такого грандиозного проекта, видеть своими глазами результат работы целых поколений учёных — это казалось несбыточным. Однако когда возможность возникла, он согласился мгновенно, не раздумывая ни минуты.

Эта миссия была не просто его мечтой. Она стала подтверждением его достижений. Быть среди выдающихся умов своего времени, работать плечом к плечу с лучшими в своих областях — разве могло быть большее признание? Он был горд, он был взволнован, и где-то в глубине души он ощущал, что наконец обрел то, чего искал всю жизнь.

Но Фенис... Чем он мог быть полезен вдали от дома, в колонии, за миллиарды километров от их звезды? Энарис так и не нашёл ответа. В конце концов, "эффективный менеджер" был крайне размытым понятием. Может, кто-то в Совете решил, что миссии нужен административный гений? А может, просто отец продвинул брата на тёплое место благодаря связям.

Энарис, впрочем, не особо возражал. Раз уж в экипаже нашлось место для Хурсы. Гениальный врач-генетик, жена того самого Фениса. Отпустил бы муженёк её одну? Конечно, нет. Было ли это из ревности? Или он просто не хотел терять своего удобного положения? В любом случае, Хурса заслуживала быть здесь по праву.