Пройти свой путь!

Глава 1

Ирина

В носу нестерпимо засвербело, будто стая взбесившихся муравьев принялась рыть туннели. Чихнув, я распахнула глаза. Надо мной раскинулось бездонное синее небо, по которому, словно киты в лазурном океане, неспешно проплывали облака. Солнце сияло ярко, почти по-летнему, заливая все вокруг теплым светом. В неподвижном, прогретом воздухе густо пахло луговыми цветами, и стоял ровный, усыпляющий гул насекомых. Слышалось щебетание птиц, а где-то вдалеке неутомимо стучал дятел, выбивая дробь по старому дереву.

Я лежала в высокой траве, пытаясь понять, как здесь очутилась. В голове, словно обрывки кинопленки, мелькали кадры: авария, визг тормозов, резкий разворот на асфальте, выезд на встречную полосу и чудовищный удар грузовика. Тихо застонав, я закрыла лицо руками и услышала отдаленные мужские голоса.

«Так, Ирина, отставить панику! Соберись! Не пристало женщине, разменявшей шестой десяток, впадать в истерику, как юной девице. Наше поколение видело всякое: и Крым, и Рим, и лихие 90-е, и дефолты, и деноминации, и бартер, и талоны на продукты… Со всем справились, и с этим разберемся!» — подумала я, стараясь унять дрожь в коленях.

Голоса приближались, но из-за густой листвы разглядеть говоривших не представлялось возможным. Решив не испытывать судьбу, я попыталась подняться и доковылять до ближайших кустов, чтобы наконец-то понять, что происходит. Но, едва приподнявшись, вскрикнула и снова рухнула на землю. Острая боль пронзила ногу, а в затылке ощущалось противное пульсирование. Дотронувшись до головы, я нащупала огромную шишку, пальцы тут же оказались перепачканы кровью.

Мой крик все-таки привлек внимание, и на поляну выехали трое всадников. Впереди гарцевал высокий, широкоплечий юноша в белоснежной рубашке, черных брюках и начищенных до блеска сапогах. За ним следовали двое мужчин постарше, одетые в старомодные рубахи-косоворотки с глухой застежкой. Оба черноволосые, кареглазые, словно братья-близнецы. А вот их предводитель, подъехав ближе, спрыгнул с коня и с кривой усмешкой оглядел меня с головы до ног. Его светло-каштановые волосы, выгоревшие на солнце, были сальными и неухоженными, свисая неряшливыми сосульками. Светло-желтые глаза хищно поблескивали, а звериный оскал не оставлял сомнений – добра от этого незнакомца ждать не стоит.

— Ирочка, солнышко, а я-то думал, ты к свадьбе готовишься, а ты тут, в лесу, одна-одинешенька. Неужто сбежала из-под венца, цену себе набиваешь? Да я и так знаю, что ты у нас сладкая да непорочная – именно такую и хотел!

Он прошелся по моему телу похотливым взглядом и с причмокиванием облизал свои толстые губы.

От этого зрелища меня едва не стошнило.

— Не хочу идти против традиций, хотя за самоуправство и побег следовало бы наказать, но сегодня тебя ждет брачная ночь, моя сладкая. Вот тогда я и покажу тебе, что такое настоящий мужчина!

Что? О чем он говорит? Какая брачная ночь? Что, черт возьми, происходит? Обрывочные мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Словно обухом по голове ударили, хотя, постойте… ведь и правда ударили! На том месте, где я лежала без сознания, под ослепительным солнцем поблескивал окровавленный камень.

— Славуня, живо к дому купца, скачи и предупреди, что их дочке срочно нужен лекарь. Боюсь, не выстоит она в церкви во время обряда.

С этими словами ненормальный подхватил меня на руки, словно пушинку, и усадил на коня, а сам устроился сзади, прижимая мое хрупкое тело к своей груди. Стоп, какое хрупкое?! Я всегда была женщиной в теле, даже в юности костями не гремела. Быстрым взглядом окинув свое тело, я с силой впилась ногтями в руку, державшую меня за талию. Мужчина сзади зло зашипел от боли.

— Совсем с ума сошла? А ну отпусти, пока я веревками к седлу не привязал и не заставил бежать за нами на потеху деревенским детишкам!

Его голос доносился сквозь гул в ушах. До меня, словно до жирафа, доходило, что это не мое тело, оно никогда мне не принадлежало. Если от рождения я была темноволосой, то сейчас мои волосы отливали рыжим золотом, а кожа была белой, как первый снег, гладкой и нежной, без единой морщинки, словно светящейся изнутри.

— Мамочки! – растерянно прошептала я. Голова закружилась от осознания произошедшего – я в чужом теле, и черт знает где!

Не помню, как мы добрались. Всю дорогу в голове ворочались тяжелые, свинцовые мысли. Дом, перед которым остановилась лошадь, был бревенчатым, двухэтажным, с резным балкончиком на втором этаже. Из распахнутых двустворчатых дверей на крыльцо выбежала женщина в длинной коричневой юбке и расшитой красными узорами белой рубашке. На голове ее красовался какой-то диковинный головной убор.

— Ириша, доченька, что же ты, милая? Зачем убежала? Афоня, неси ее в дом, лекарь уже там ждет.

— Не печальтесь, тетушка Анисья. Бракосочетание в храме Всевышнего состоится, всех уже предупредили о задержке. Пусть лекарь подлечит ей ногу, и можно под венец, — усмехнулся мой “спаситель”, а меня от его слов передёрнуло.

Поднявшись на второй этаж, он бесцеремонно занес мою обессилевшую тушку в комнату. Бросив на кровать, провел ладонью по контуру лица, словно оценивая, затем большим пальцем грубо коснулся губ. Вздрогнув от отвращения, я метнула в него взгляд, полный нескрываемой неприязни. Не просто воротило – при его приближении к горлу подступала предательская тошнота.

Ухмыльнувшись, он нагло окинул меня похотливым взглядом, задержавшись на груди. Впрочем, смотреть там было не на что. После щедрых форм моей прошлой жизни, эти жалкие бугорки едва тянули на второй размер и нелепо топорщились под сарафаном. Когда Афоня, наконец, соизволил удалиться, воздух в комнате, казалось, стал кристально чистым.

Женщина, встретившая нас на крыльце угрюмым покачиванием головы, молча скрылась за дверью.

Едва я успела окинуть взглядом убранство комнаты, дверь распахнулась, и вошел седовласый мужчина в поношенном сюртуке, а за ним – крупный, рыжеволосый, с глазами цвета весенней травы, полными неприкрытой злости. На нем была красная рубаха из грубой домотканой ткани, черные штаны, стянутые широким кожаным поясом, и начищенные до зеркального блеска сапоги. Пока лекарь, что-то бормоча, совершал пассы над моим телом, рыжеволосый прожигал меня тяжелым, недовольным взглядом. Я попыталась выдержать это испытание, но вскоре стыдливо опустила голову.