Пройти свой путь!

Глава 5

Авдей

Проводив приемную дочь, я опустился на скамью, словно под бременем дум, желая все тщательно обдумать. Иришка с самого детства была особенной, не похожей на его родных детей. Не странной, как бы окрестила Анисья, а именно – не похожей. В ней чувствовалась аристократическая порода, неприкрытая элегантность и внутренняя, почти стальная, сила, но больше всего – неутолимая жажда знаний. Встретившись однажды с Рианэлем на ярмарке, она словно узнала родственную душу, поняла, что он такой же, как и она. Юноша, без остатка поглощенный книгами и истосковавшийся по мудрости. А вот жена никак не могла смириться с тем, что он проводил столько времени с приемной дочерью. Авдея завораживали ее детские рассуждения о мире, о существах, населяющих их королевство, ее смелые утверждения, что не все люди воспринимают окружающее одинаково, что есть среди них и те, в чьих сердцах гнездится тьма. Помнил, как тогда дочь привела в пример Афоню.

Анисья, снедаемая ревностью, видя, с каким неподдельным интересом он общается с девочкой, исподволь настраивала сына и дочерей против него. Однажды, случайно услышав, как она жалуется Данилке, будто «приблудную» дочь он любит больше, а на родных детей внимания не обращает, Авдей взбеленился. Родным детям он тоже уделял немало времени, но они всякий раз старались увильнуть от разговора или, сославшись на неотложные дела, поспешно покинуть дом. И лишь случайно подслушав разговор сына с матерью, он понял, кто отравляет сердца его детей против родного отца.

Авдей серьезно поговорил с Анисьей, отчаянно пытаясь достучаться до ее сердца. Ведь она сама выкормила девочку, должна была проникнуться любовью к несчастному, покинутому ребенку, но этого так и не произошло. Со временем Иришка поняла, что мать ее не любит, и старалась лишний раз не попадаться ей на глаза, хотя Авдей часто замечал ее грустный взгляд, устремленный на брата и сестер, осыпаемых подарками на праздники. Она тоже не оставалась без сладостей, игрушек и украшений, но прекрасно знала, что все эти дары – от него.

Даже на свадьбу сестры Данилка не соизволил приехать, проигнорировал посланного Авдеем гонца. Но что-то подсказывало отцу, что вскоре сын горько пожалеет об этом.

— Хозяин, может, поедем? — вырвал Авдея из задумчивости голос мальчишки-кучера.

— Подожди, Митяй! Мне нужно кое-куда заглянуть. Ты жди здесь, а я пройдусь пешком. Тут совсем недалеко.

Поднявшись со скамьи, Авдей направился к дому Семена, давнего знакомого, посоветовавшего вместо себя другого лекаря на свадьбу. Илья Лесин когда-то помог ему поставить Иришку на ноги, а затем – убрать те ужасные последствия, которые он, Авдей, оставил на лице жены, выйдя из себя. В его жизни это был всего второй раз, когда он посмел поднять руку на Анисью. Впервые это случилось, когда он, вернувшись домой из поездки на сутки раньше, не нашел дочь в ее комнате. Оказалось, что жена жестоко наказала ее за непослушание. Младшая из дочерей захотела кулон, висевший на шее Иришки с самого рождения, а Анисья попыталась сорвать его, чтобы отдать Анечке. Иришке тогда едва исполнилось шесть лет, и она свято помнила наказ отца – никогда и ни при каких обстоятельствах не снимать украшение. Вцепившись в кулон, она замотала головой и попыталась убежать, но жена перехватила ее, с силой отхлестала по попе и отбросила, так что ребенок ударился головой о стену. В слезах девочку закрыли в чулане и велели не кормить до следующего утра. Лишь под угрозами Анисья рассказала, что произошло, и тогда Авдей, не сдержавшись, ударил ее по щеке и в ярости запер в том же чулане до ужина. С тех пор она старалась избегать причинять вред названной дочери, но в день свадьбы не сдержалась. Причиной тому явилось то, что они видели, как Иришка идет под руку с сыном старосты. Шла, словно не принадлежала себе, будто не понимала, где находится, периодически спотыкалась и беспомощно крутила головой. На прощание он обнял и поцеловал ее в губы. Сделано это было прилюдно, чтобы у людей не осталось сомнений в серьезности их отношений.

То, что она по вечерам встречается с эльфом, и между ними лишь дружеские отношения, он был уверен, но здесь было что-то иное. Неладное. И когда ему принесли брачный договор, подписанный отцом, он дал молчаливое согласие на этот брак.

Добравшись до дома лекаря Семена Васильевича Иванова, Авдей постучал в дверь. Его словно ждали, потому что дверь распахнулась мгновенно, и молоденькая служанка тут же проводила его в кабинет хозяина.

— Здорова, Авдей! А я ведь ждал тебя! — Улыбнулся хозяин и крепко пожал ему руку. — Уже в курсе произошедшего, Илья просветил.

— Здравствуй, Семен Васильевич, — поздоровался Авдей и вопросительно посмотрел на лекаря.

Тот лишь усмехнулся в ответ.

— Всему свое время, а сейчас пойдем пообедаем.

Кивнув, Авдей последовал за другом. Зная Семена, он с уверенностью мог сказать, что, если тот не спешит делиться новостью, окутывая ее ореолом таинственности, значит, она действительно может шокировать и стоит того. Авдей хорошо знал свою слабость — любая тайна могла вскружить ему голову, как некогда и найденный среди тюков ткани ребенок.

Долго он пытался выйти на след тех, кто так бесчеловечно поступил с девочкой, но все его усилия оказались тщетны — узнать, кто родители Иришки, так и не удалось. Женщина, родившая зеленоглазую малышку, была аристократкой, и вскоре после родов ее увезли в неизвестном направлении. Подсунув денег и получив адрес женщины, Авдей и предположить не мог, что он окажется фальшивым. Женщины с таким именем просто не существовало. Все было впустую.

Семен знал о том, кем на самом деле является Иришка, поэтому Авдей надеялся, что новость как-то связана с его милой рыжеволосой девочкой, которую он полюбил всем сердцем.

— Пошли в гостиную, Авдей, и усаживайся поудобнее. У меня для тебя две новости. Помнишь, я осматривал Иришку после того, как она ударилась головой и два дня чувствовала себя очень плохо? Ты же запретил мне говорить кому-либо, что это сделала твоя жена! – с укором напомнил он.