Производственная травма

Производственная травма

Производственная травма.

                                                                             Валерий Бойко

          Чего только не бывает в этом большом, полном событии мире. Некоторые, у всех на слуху и касаются многих людей, а бывают происшествия, которые касаются одного человека. Если это очень странные случаи, то о них предпочитают никому не говорить, чтобы слушающие не подумали, что рассказчик сошел с ума или употребляет наркотики. А я все-таки рискну, вы ведь меня не знаете, а бумага все стерпит и протестовать, критиковать не будет.

         Как то просыпаюсь утром. Сразу скажу, с вечера не пил. Почистил зубы. Побрился. Осмотрел себя в зеркало. Остался собой очень доволен. Неспешно позавтракал. Был выходной день. Надел спортивный костюм и отправился на пробежку. Утро было теплым и солнечным. Как всегда неторопливо, гордый сам собой, побежал в парк. Перебегаю дорогу по зебре. И вдруг из-за поворота выезжает автомобиль и прямо на меня. Я был уверен, что он затормозит, ведь пешеходный переход отчетливо виден, – не ночь и знак на месте. А он не сбавляя скорости, проехал сквозь меня. Такого испуга не переживал никогда. Было ясно, - что-то не так, либо со мной, либо с машиной. О таких миражах никогда не слышал и не читал. Я стал оглядываться то на машину, то на прохожих, которых было немало на обоих тротуарах. Никто даже головы не повернул, как будто ничего не произошло. Мало того, со спины сквозь меня, прошла молоденькая мамочка с коляской. Стало понятно, - это со мной что-то неладно. И это не все, - смотрю на асфальт, а тени от меня нет. Что за бред? Но представьте себя на моем месте. Это же абсурд. Человек есть, а тени нет, и сквозь него ездят и ходят, как через пустое место. Даже как-то обидно.

         Я высокий, спортивного телосложения мужчина, доктор наук, ведущий сотрудник известного во всем мире научно-исследовательского института, отмеченный правительственными наградами и премиями, а тут такое. Меня никто в упор не видит, даже бродячий кот прошел сквозь меня, не махнув хвостом. Это просто какое-то сверхунижение. Растерянный и подавленный я забрел в парк. На аллеях было полно отдыхающих. Везде бегали дети и собаки. Воскресенье. Я инстинктивно уворачивался от встречных и невольно свернул на дорожку, уходящую в глубину парка. Низко над головой пролетела стая голубей, обильно роняя помет. Мои попытки избежать бомбардировки были похожи на лихой танец дикаря. Это был напрасный труд. Несколько мерзких капель пролетели сквозь меня и отпечатались белыми кляксами на асфальте. Это было возмутительно. Меня, будущего академика, вот так запросто попирают.

Рядом кто-то противно захохотал. Я обернулся. Недалеко на лавочке развалился пьяный бородатый бомж.

- Ну, ты даешь, - просипел он, - Я еще такого не видел. Тебе можно в цирке выступать.

- Ты что меня видишь? – удивился я.

- Жалко, другие не видят, - продолжал смеяться нищий.

- Так меня никто не видит, - горько вздохнул я.

- Ну и что? – веселился бородач, - Меня тоже никто не видит. Тоже мне горе нашел. Это даже хорошо.

- И что тут хорошего?

Бомж полез в мятый полиэтиленовый пакет, неторопливо вытащил начатую бутылку дешевого вина и предложил: «Будешь?». Я отрицательно покачал головой.

- Правильно, - добродушно мотнул бородой мой новый знакомый, отпил несколько глотков, поморщился и продолжил, - Эта гадость до добра не доведет. Я ведь не всегда такой был. Когда то давно, в другой жизни, я был известным комиком. Меня любили, везде звали в компании, сейчас это называется корпоративами. Если скажу, у кого я бывал в гостях, - не поверишь. Мне это нравилось. Все время в центре внимания, телевидение, журналисты. Слава вскружила голову. И везде наливали, да все дорогие напитки. Попробуй, откажись. Не успевал просыхать. Меня начало заносить. Однажды в угаре, одному влиятельному господину, гаркнул в лицо: «Ты знаешь кто я такой!?». А он засмеялся и сказал: «Знаю. Ты клоун – дурачок, смешилка». Прозвучало как оскорбление, я даже протрезвел. И тут до меня начало доходить. А ведь он прав. Ведь я просто развлечение для них, - кукла. Меня приглашают на праздники в приказном порядке, как средства против скуки. После того я так запил, что не помню сколько прошло времени, - то ли недель, то ли лет. Конечно, меня перестали звать на концерты и в гости. Раньше отказ не принимали, а когда запил, - все понимающе вошли в положение, мол, производственная травма и через время забыли. Еле вышел из штопора. Теперь я никто, но принадлежу только себе. Что хочу, то и делаю. Только горько на душе.

Бомж шумно глотнул из бутылки и по его щекам обильно потекли слезы. Он достал из кармана грязный носовой платок, протер глаза и бороду и вдруг, глядя мне в глаза, сказал: «Вижу ты человек умный, наверное, даже профессор. Вот скажи мне, что я в своей жизни сделал не то, чтобы так скатиться и оскотиниться». Мне стало жалко этого опустившегося артиста. Хотелось как-то успокоить и утешить, но вместо этого я почему-то преподавательским тоном заявил: «Тебя не водка погубила, а слава. Гордыня, вот твоя производственная травма. Твоя профессия была, радость людям нести, а ты оскорбился на слова зазнатого дурака».

  И вдруг нищий дико расхохотался, его глаза зло блеснули и засветились красным светом как угли, он ткнул в меня пальцем и прорычал: «Вот ты и попался! Сказано, своими же устами себя судим!».

Вокруг меня сгустились сумерки, как будто выключили свет. Все исчезло, и пришел ужас. От страха закрываю глаза. Внезапно хриплый хохот прервался. С опаской медленно открываю глаза. Вокруг яркий солнечный свет. Лежу в своей постели. Утро.