Проклята красотой

Рыцарь

Пустыня блестела золотом, словно все эти мелкие песчинки, наполняющие мир, смахнула дрогнувшая руку с чьего-то постамента. Звездная пыль желтого и оранжевого цветов, языками чистого пламени сжигая стопы странников, плескалась в лучах красного диска над головами. 

Ноги вьючных животных вязли в раскаленной лаве этого бездонного океана песка. Люди кутались в ткань, пытаясь хоть как-то скрыться от ветра…

Гинейла открыла налитые свинцом веки, не чувствуя собственного тела. Она дернулась в повозке, не понимая, что происходит и где именно она находится: ее горло жгло невыносимое чувство жажды, а вокруг было странно тихо. Дева прислушалась к еле уловимым звукам:

- Боги, как тут жарко и душно.

- Ветер в лицо. Дыши через платок.

- Неудобно… - вторил неизвестный и спустя мгновение поинтересовался. - А кого мы везем в столицу в этой повозке? 

- Не знаю. Но приказано не заглядывать внутрь, - хмуро отозвался второй собеседник. – И я бы не советовал нарушать этот приказ царя.

Жрица никогда не была глупа, и слова за пределами ее шатра быстро обрисовали сложившуюся ситуацию – ее выкрали из храма. И не кто иной, как тот безудержный юноша – Менрос. 

Смутно припоминались деве события вчерашнего дня… Разговоры, разговоры, разговоры. В голове вспыхивали и меркли образы, фразы, жестокий и властный взгляд царя… Он пытался добиться ее руки? Он так походил в этом на своего отца! Разве что Гинейла прекрасно знала, что долго отказываться и юлить в этот раз у нее не выйдет – Менрос не женат и не был, а срок ее обета закончен уже с полгода. Все говорило в пользу того, что быть ей уже не просто жрицей, а  царевной. 

Но дни шли, а личных аудиенций с юношей больше не было. Время шло, медленно утекая из пальцев, как и отведенный народом срок для своего же царя на посещение города-храма Богини Востока. 

Гинейла знала, видела, что Менрос слишком необуздан и смел, а его мысли не холодны и расчетливы, так что… Наверно, ей не следовало удивляться тому, что она оказалась в караване царя на полпути к столице ее прекрасной страны, когда на протяжении последней недели игнорировала внимание самого влиятельного мужчины огромного государства. 

- Извините, - раздался приятный голос по ту сторону плотной ткани, - вы очнулись?

- Вам разрешено со мной разговаривать? – удивилась дева, усаживаясь поудобнее в своем временном пристанище, с присущим лишь настоящим женщинам великолепием и гордостью принимая свое нынешнее положение, как в обществе, так и в ситуации. 

- Конечно. Вам что-нибудь необходимо? 

- Если можно, я хотела бы испить воды.

Минутная заминка и полог серо-коричневой ткани чуть отошел в сторону. В открывшийся проем просунулась загорелая мужская рука с еле заметными шрамами, сжимающая глиняный кувшин с водой. 

Дева приняла дар с улыбкой на устах и, как полагается, чуть наклонилась в благодарности за помощь, совершенно позабыв, что ее спаситель не видит этот жест. 

Часы тянулись тут совершенно иначе, нежели в храме, и Гинейла быстро заскучала, мысленно и в слух вспомнив все известные молитвы. Она пропела тихо и спокойно песнь во славу Богини Востока, в тайне надеясь, что та откликнется на ее голос и поможет своей жрице в столь трудной ситуации, но Боги были непреклонны, отдав деву в руки судьбы и не собираясь вмешиваться. Ближе к вечеру Гинейла не выдержала и осторожно поинтересовалась у молчаливого охранника, что незримо шествовал за ее повозкой по пустынным просторам страны Менроса, сколько еще им идти под палящим солнцем. 

- В лучшем случае, моя госпожа, еще два дня. Но, если судить по сильному ветру, скоро мы столкнемся с песчаной бурей. А это – существенная задержка. 

- Самум не благосклонен к каравану царя, - еле слышно заметила дева. 

Но на удивление ее слова дошли до слуха мужчины, и он ответил деве чуть грубее, чем прежде:

- Боги нередко ниспосылают нам трудности на пути, чтобы проверить – сможем ли мы добиться поставленной цели. Это ли не значит, что наша цель важна? – на мгновение деве показалось, что он пытается обмануть самого себя этими словами, но вскоре это ощущение пропало, и эмоции схлынули с тона речи мужчины.

- Возможно, - не стала спорить сразу Гинейла. – Вот только так же Боги могут отправлять на земли беды одна за другой, пока мы не поведем себя так, как им нужно. И вы до сих пор ручаетесь, что близость песчаной бури и сухих ветров не может означать как раз это – неверность выбранного нами пути?

- Я не отбрасываю в сторону такую возможность, - отозвался мужчина, тут же замолчав. Дева хотела было что-то сказать на это, но услышала ржание коня по ту сторону повозки и быстро поняла, что ее охранник чуть отошел от собеседницы. 

Ночь в пустыне приносит не только темноту и звездное небо, но и безумный холод, что пробирается в закутки одежды. Леденящее дыхание словно бы везде и оно заставляет колыхаться материю, проходится по щеке, оставляя лишь мерзлоту после своего касания, и вылетает прочь, чтобы вернуться вновь через пару мгновений.

Гинейла очнулась посреди ночи в резкой мерзлоте и почувствовала безумную ноющую боль по всему телу – неудобная поза, в которой она легла, давала свои нерадостные плоды. Зуб на зуб не попадал, и дева почти тут же начала тереть собственные затекшие ноги и вздрогнула, ощутив власть промозглого ветра вокруг.

- Вам не спится, госпожа? – после очередного собственного вздоха услышала Гинейла голос своего негласного слуги.

- Я думала, вы обиделись на мои слова и больше не появитесь, - поддела мужчину дева, внутренне обрадовавшись, но прежде чем он вновь ушел, продолжила: – Тут так холодно… Я думала в пустыне всегда жарко.

- Это пустыня. Песок не держит тепло, так что ночи тут тяжелые, - задумчиво заметил неизвестный.

Спустя полминуты он подал жрице плотную темную ткань, сказав:

- Накиньте себе не плечи и постарайтесь заснуть.

- Если честно… Я никогда не выходила за пределы храма, - почему-то решила поделиться с мужчиной дева, нечаянно коснувшись своими холодными руками раскаленных пальцев охранника.