Проклята красотой

Алтарь

Сладкая нега пробуждения ласково коснулась лица девы, и та потянулась, снимая с себя остатки сна. Жрица без храма прикоснулась ладонью к своей груди, чувствуя, как боль и обида с новой силой вгрызаются в плоть души… Все ее мысли были лишь о том советнике. О ее Рыцаре.

Совершая свой ежедневный марафон во имя красоты и Богини Востока, жрица замерла, остановившись возле зеркала. С кристально ровной поверхности на нее взирала милая девушка с каштановыми волосами, некоторые пряди которых выбивались из общей обычно идеальной прически, и карими глазами. Легкие веснушки покрывали ее персиковую кожу, прежде без единого пятнышка, кроме родинки, и на лице остался отпечаток усталость из-за плохого сна. 

Гинейла прикоснулась ладонью к своим щекам, провела по линии бледных губ… и заплакала:

- О Боги, за что вы так со мной? Неужто я лишилась не только любви, но и того дара, что был дан мне почти при рождении?! Богиня Востока, зачем ты покинула своё дитя?

Не в силах вынести эту боль, дева кинулась прочь из своих покоев, желая исчезнуть, раствориться в этом мире и больше никогда не появляться вновь. Она никогда не знала себя, ту себя, что не выглядела бы как настоящее божественное провиденье, и не хотела знать.

Больно сжималось сердце в груди Гинейлы, и она, сама того не ведая, зашла в царский сад, что был разбит лучшими людьми при дворе в середине дворца. На мгновение засмотревшись на красоту и спокойствие, что царили вокруг, она позабыла о своих проблемах… Пока ветер не донес до боли знакомый голос в самом сердце этого места:

- Немилостивые Боги, я влюблен, как мальчишка. И не просто в кого-то, а в настоящую невесту царя! Это ли не проклятье? Это ли не ваша усмешка надо мной? Над человеком, отрекшимся от вашего лика после смерти своей жены… Вы забрали у меня все – так я считал. Глупец! Но вы смогли сделать еще больнее, когда, казалось бы, все самое страшное позади. Неужто вам так нравится смеяться там надо мною? Неужто я - ваш личный шут…

Гинейла отрицательно замотала головой, не веря своим ушам и тому счастью мгновения возможной встречи. Она теперь не так красива, чтобы видеться с этим мужчиной. Она не желает видеть, как изменится его выражения лица, когда Рыцарь увидит ее истинную внешность, прежде прикрытую идеальностью…

Ни в коем случае!

Она дернулась назад, осторожно ступая, но не заметила, как ступила на взявшуюся словно из ниоткуда сухую ветку. Легкий хруст прозвучал в тишине, как удар в гонг.

- Кто здесь? – спросил статный мужчина, выходя на свет, и дева ахнула.

Он не был юн и дерзок – на дне его синих глаз плескалась уверенность в себе и своих силах, ум, воспитанный не годами, а десятилетиями. Загорелая кожа, шрам, идущий от нижней губы по челюсти наискосок, скрывающийся в вороте его одежды, темные волосы, которых чуть коснулась седина… Он был великолепен для жрицы, не один год прожившей в этом мире. 

- Вы та дева, - за сущее мгновение догадался советник, взглянув на царственный наряд и манеру держаться, несмотря на страх, что появился во взоре жрицы. – Та, возле повозки которой я брел на своем вороном коне последние несколько дней… Но вам нельзя быть здесь. Вновь ваш неумный интерес ко всему новому?

- Взгляните на мои руки, - наконец подала голос Гинейла, сняв наваждение, делая шаг вперед, и в ужасе вытянула свои кисти. – Я изменилась… По вашей вине.

Она закрыла глаза, не желая видеть, как расстроится избранник ее сердца, но удивленно открыла их почти тут же, ощутив невесомое прикосновение губ к тыльной стороне ладони. 

- Вы прекрасны, моя госпожа.

И великолепие момента мог нарушить лишь один человек во всей стране – царь Менрос:

- Мне очень интересно было бы знать, что делают здесь в столь интимной обстановке бывший советник и моя невеста?

Гинейла успела выхватить свою ладонь из рук мужчины, но тот уже встал перед ней и царем, собираясь защищать даже ценой своей жизни.

Но самому страшному было не суждено случиться. На землю ступила Богиня Востока, озарив место своим золотым сиянием.

- Прекратить нести вздор. Я одарила свое лучшее дитя, и я же ее прокляну вновь.

Никто не осмелился спорить с велением Богини.

Девушка в темных одеяниях обернулась к своей главной жрице, которая тут же опустилась на колени, прося пощады:

- Я виновата перед вами. Я предала вашу любовь и полюбила другого. Но моя любовь к вам не поутихла, не исчезла… Я до сих пор чувствую ее внутри себя, просто рядом с ней появилось место и для мужчины.

Гинейла кротко подняла взор на советника, и сердце ее замерло. За жрицей и остальные присутствующие упали на колени перед Богиней Востока.

Богиня осторожно провела рукой по щеке девы, улыбаясь:

- Ты всегда любила меня и просыпалась с моим именем на устах. Но мой дар пропал, потому что у тебя появился еще кто-то, кроме меня. Подними на меня свой взор, дитя моё.

Она приподняла лицо своей жрицы за подбородок и, прочитав что-то во взгляде, выпрямилась… Богиня Востока засунула руку в свою темную накидку, доставая небольшой кулек:

- Это мой дар и проклятье. Ты более не можешь быть моей жрицей, милая моя Гинейла, но я дам тебе кое-что куда более ценное… Возможность быть любящей и любимой женщиной, а так же... Шанс быть матерью.

Дева и советник приняли дар и проклятье, взяв ребенка из рук Богини Востока.

Царь не мог оспорить решение одного из Божественного круга. И ему пришлось смириться с тем, что жрица стала женой советника. Несмотря на то, что ее красота ушла, вперед вышли другие качества Гинейлы. Ее муж занял полагающееся ему место возле Менроса в роли его правой руки и лучшего друга…

И с тех пор красота является одновременно даром и проклятием. Каждый, кто несет этот крест, знает, что настоящую любовь они могут найти, только скрываясь, а влюбиться раз и навсегда только в душу. Их судьба каждый раз сложная, грустная и тяжелая, но если сердце наполнено любовью и благодатью, то Боги на их стороне.