Проклятая богом: Выжить любой ценой

Глава 1.1 Мотылёк летящий на свет

В жизни человека случаются разные плохие вещи. Иногда это просто неудачи, из-за которых он оказывается не в том месте, не в то время. А порой всё идёт плохо из-за людей. Их ненависти к тебе и желания, чтобы ты провалился. Это может случиться, даже если вы не знакомы, по абсолютно разным причинам. Из-за стереотипов, различия предпочтений, другой веры или неприязни на основе внешности. Человеческой цивилизации всегда сопутствует столько несправедливости: классовое неравенство, жестокие законы, ужасные правители.

А теперь представьте себе место, где это происходит на каждом шагу. Буквально. Добро пожаловать в мир, где каждый человек заведомо обречён на несчастья, и никаких тебе исключений. В этом мире не бывает счастливых людей. Ни одно заклинание в мире не способно это изменить. Всё из-за жестокого бога Агроса. По легендам, раньше он был смертным, преданно верующим в прежних богов. Настолько фанатично, что они заметили его и удостоили встречи, к которой он готовился всю жизнь. И на которой неизвестным образом свергнул их и забрал их силы. Неизвестно за какой грех, но с тех пор под его властью всё человечество страдает в этом мире.

Люди с тех пор рождались с особой меткой на запястье. Существовала огромная книга трактовки меток, которые в народе назывались «След несчастья». Они определяли, что будет приносить тебе наибольшее горе и никогда не даст достичь счастья. Их мир представлял собой огромную империю, подчинённую тиранам и богачам, что сменяли друг друга постоянно. Ведь даже они не могли достичь счастья и стабильности. Жестокость процветала, а грозных стражей был полон весь город. Только они не позволяли случиться хаосу, на создание которого способны ввергнутые в отчаяние люди. Им было, куда бежать. Давно было известно, что они не одни во вселенной. Магические порталы вели в другие миры. Но... Правительство запретило покидать мир без особого разрешения, наложив на него защитный купол. Хотя... Защищал он только от возможности сбежать от жестокого бога Агроса, но уж точно не спасал людей. Впрочем, не всё было так плохо. Человек — существо, способное приспособиться к любым условиям. Даже в мире, где царят жестокость и несчастья повсюду, можно нормально жить, если знать, к кому обратиться и как страдать от метки наименьшим образом. Правда... Есть одно исключение из правил, которому не помогут никакие знания и ресурсы.

Про Адельгейт знали многие в этом мире. Её имя, внешность — может и не все, а вот о её метке молва не стихала с того момента, как она маленькой вместе с мамой пыталась у трактолога меток узнать, что за несчастье её будет преследовать. Это было... Что-то вроде страшной сказки. О несчастливом клейме, что не даёт тебе конкретную неудачу или причину для ненависти в твою сторону. Метка этой девушки значила то, что вся её жизнь будет проклятьем. И если что-то может пойти не так, то это обязательно случится. Адельгейт сталкивалась с пренебрежением и ненавистью едва ли не всю свою жизнь. О нет, не каждый плевался в неё и пытался убить. Неудача становится только слаще, если бьёт не каждый раз. Метки срабатывали в совершенно неожиданный и самый ненужный для тебя момент, когда ты больше всего не хотел этого. Давали тебе время встать и понадеяться на лучшее, чтобы потом ударить ещё больнее. Так что же из себя представляла самая проклятая этим миром девушка?

Адель родилась с красивой внешностью. Высокий рост, пышные формы, чёрные длинные волосы, светлая кожа. Но это была лишь ещё одна неудача на самом деле. Ведь если бы она родилась уродливой, получила ожог или шрам, пока жила, или подхватила бы болезнь, что испортила лицо, то не пришлось бы прятать свою внешность. Не ухаживать за собой, всегда ходить в грязи, перевязывать грудь под одеждой, чтобы спрятать её. Кроме лохмотьев у неё и так ничего не было, но всё остальное она делала только, чтобы её не похитили в рабство и не напали в подворотне. Красивая внешность в жестоком волшебном мире — только дополнительные проблемы. Сама девушка росла в неполной семье. Отца никогда не знала, скорее всего, он бросил её маму ещё когда она была беременна. Очень быстро Адель стала сама по себе, даже более того. Её мать, когда Адель была ребёнком, подхватила неизвестную лекарям болезнь. Тело женщины парализовало. Настолько сильно, что она даже не могла говорить, лишь мычать и с трудом есть. Адельгейт даже была не уверена в том, что она сохранила рассудок. В болезни матери она винила всю жизнь себя. Ведь у той метка, обозначающая безбрачие и отсутствие любви на всю её жизнь. Так оно и вышло. А болезнь обрушилась, скорее, из-за метки дочери, что шлёт ей одни проклятья.

Они жили на грани полной нищеты. Умерли бы от голода или оказались на улице, потеряв свой ветхий, дающий только крышу над головой, холодный домик. Но этого не случилось, потому что кто-то неизвестный оставлял на пороге еду и золото для оплаты за дом. Адель не знала, кто это был. Сколько бы не пыталась выследить, у неё не получалось. Корзинка со всем необходимым появлялась у входной двери или внутри дома каждый раз, когда девушка куда-то уходила. Всё, что ей оставалось, это принять помощь, по какой бы причине её не оказывали. Адель забирала эти вещи и оставляла корзину на том же месте. Её должно было пугать, что у того, кто это делает, есть ключ от входной двери, но... На самом деле она настолько хлипкая, что даже у хрупкой девушки хватило бы сил ногой её выбить. Если кто-то захочет проникнуть в эту дыру, то сможет сделать это без проблем. Только никто этим не занимался, ведь знали, что искать в таких ужасных жилищах нечего.

Нельзя сказать, что Адель не пыталась изменить свою жизнь. Напротив, она искала способ выбраться из нищеты. Как бы ни была ужасна её жизнь, но инстинкт самосохранения, беспокойство за маму, горящее внутри ощущение несправедливости и желание доказать, что она выживет даже с такой меткой... Всё это не давало ей сдаться. Но все её попытки были пока что тщетны. Её не брали на работу абсолютно нигде. Адель надеялась, что, когда она повзрослеет, ситуация изменится, но нет. Всё было также беспросветно плохо, как и когда она ещё была ребёнком. Ей было уже двадцать лет, а сомнений, что ей удастся дожить хотя бы до двадцати пяти, становилось всё больше. Даже у хороших знакомых работу найти не получалось.