Проклятая деревня

Глава 7

Жанна

Из крепкого сна меня выдёргивает резкий крик.

- На помощь!

Он звучит в моей голове, словно отдаваясь эхом.

Сонно сажусь на печи и озираюсь по сторонам. Власты нет, Марат скукожился на узкой лавке у окна и похрапывает уютно. Этот мужчина, очевидно, способен спать в любой позе и на любой поверхности.

За окном только занимается рассвет, но солнце еще не встало. Легкая дымка струится по улице, как бы намекая на то, что день обещает быть жарким.

Тру сонно глаза, и вновь этот странный полустон, полувздох.

- Помогите…

Оглядываюсь, пытаясь понять, откуда именно идет звук? Но не понимаю.

Тихо спускаюсь с печи и подхожу к Марату, треплю его за плечо. Но мужчина сонно отмахивается. Понимаю, его не разбудить.

- Прошу, я умираю… - стонет неизвестный, и я решаюсь, все же выйти наружу.

Правда, в последний момент хватаю ружье Баринова, на случай если вновь придется отбиваться от местной фауны.

Босая, выскакиваю на крыльцо и замираю растерянно. Вокруг словно бы все замерло в зачарованном сне. Ветви не движутся, петухи не кричат, вода в речке не плещется. Только туман струится тонкой, сизой дымкой.

- Я в колодце… - стонет голос, - Помогите мне…

Вдруг это такой же бедолага, как мы с Маратом?

Разворачиваюсь в сторону колодца и бегу туда, в остром желании помочь несчастному человеку, что зовет меня. Так, громко и отчаянно, что я слышу его через всю деревню. Но почему никто другой не слышит?

- Воды… - стонет голос, - Пить…

Останавливаюсь, резко осознавая, что ничего попить у меня с собой нет. Как помочь человеку, который просит пить?

Вспоминаю о ведре воды, что оставила Власта на крыльце. Может, как раз для этого несчастного? Женщина в этой деревне знает все и всех, наверняка могла предугадать.

Уж не знаю, откуда у меня столько сил взялось, но я очень быстро вернулась, подхватила тяжеленную деревянную кадку, и направилась обратно. Меня словно бы вел кто-то, поддерживая под руку.

Голос шелестит в моей голове подбадривая.

Я подхожу к колодцу и останавливаюсь, осознавая, что он заколочен. Крышка из толстых брусков дерева сидела капитально, и вряд ли у меня хватит сил открыть ее.

- За хлевом... - вдруг поясняет голос, - Есть тайный ход…

Оглядываюсь по сторонам, и, приметив покосившуюся постройку, спешу туда. И снова меня словно несут к назначенному месту. Я не думаю, просто иду.

Рукоять ружья Марата похлопывает по бедру, сквозь груботканую юбку. Ступни легко касаются влажной травы, покрытой росой. Мне так приятно и легко!

Обхожу хлев, и спотыкаюсь о крюк, что торчит из редкой травки, со мхом. Подхватываю его, тяну. Тяжелая крышка подается только с третьего раза, и наконец, распахивается.

Комья земли с травой опадают, пачкая руки и ноги. Но меня уже не остановить.

Хватаю кадку и спешно забираюсь в таинственный тоннель. Тут пахнет гнилью, влажной землей, и чем-то еще, что я распознать не в силах.

- Быстрее, - стонет голос в моей голове, - прошу…

Ускоряюсь в кромешной тьме, теряя связь с реальностью окончательно. Я просто знаю, куда идти, вот и все.

Поворот, потом еще один.

Я насчитала примерно сто девяносто три шага по лабиринту, с трудом осознавая, что не может быть расстояние от колодца до хлева таким большим. Ну просто не может!

Вспыхивает свет.

Моргаю, ослеплённая факелами, что загорелись вдруг сами собой, являя мне все вокруг.

- Ты пришла… - стонет знакомый голос, и я наконец, вижу его.

Тощий, едва живой человек распят на стене, опутанный толстенными металлическими цепями. Его измождённое тело обрело серо-голубой оттенок, и я могла сосчитать каждое ребро, каждую кость страдальца.

Внутри меня все сжалось от ужаса.

Редкие, совершенно белые от седины волосы свисали на тощие плечи нечёсаными лохмами, и при каждом движении, казалось, они опадут, оголяя его убогий, тощий череп.

- Воды… - хрипит он, - Воды!

На нетвёрдых ногах делаю к незнакомцу два больших шага и протягиваю кадку, прямиком к его губам.

Он льнет к воде, жадно распахнув потрескавшийся рот, и делает глоток. Один. Второй. Третий.

Человек пьет и пьет, с невероятной скоростью и силой. И по мере того как заканчивается принесённая мною вода, его тело меняет цвет и форму. Наливается жизнью и цветом.

Мое же тело, напротив, словно онемело, и я больше не была его хозяйкой.

Тощие руки незнакомца наливаются силой, обрастают мускулами, грудная клетка расширяется и выгибается колесом. Лицо оживает, по щекам растекается румянец. Волосы на его голове вдруг пробиваются сквозь кожу и стремительно растут, через два глотка уже струясь по крепким мужским плечам тугими, золотистыми кудрями.

Едва кадка опустела, мои руки плетьми повисают вдоль тела, и я падаю на мокрую землю, лишившись сил и возвращаясь в свое привычное состояние.

Руки дрожат, ноги болят от долгой ходьбы. Глаза пощипывает от недосыпа и тревог. А вместе с этим всем меня сковывает ужас от осознания, что я, возможно, совершила ошибку.

Потому что, едва моя задница коснулась ледяного пола подземелья, таинственный узник заревел, напрягая свои огромные мышцы, и цепи пали, разорвавшись в один миг. Он торжественно смеется, а я, испуганная и поверженная, пытаюсь отползти подальше в уголок и остаться незамеченной.

Узник замечает мое движение и оглядывается на меня, сканируя своим серо-зеленым взором.

- Ты спасла меня, - шелестит его хриплый голос, то ли в моей голове, то ли отражается от стен, - Освободила из плена, девица.

Красавчик, смутно напоминающий Конана Варвара надвигается, а все что я могу – это затравленно наблюдать.

При каждом шаге мощного тела, мышцы перекатываются, отблески огней факела золотят локоны и придают пугающее выражение лицу.

- Меня зовут Тарас, девица, - говорит он, протягивает руку, и ухватив меня за предплечье, сдёргивает с земли с невероятной силой, - И теперь ты – мне жена.