Проклятая истинная, или Попаданка для Верховного мага

Глава 2

Приходить в себя было тяжело. Почти как неделю назад, когда я впервые очнулась в этом мире.

Марта умерла из-за лихорадки, которую банально не лечили. Выгнали из дома в сарай, чтобы родственников не заразила. Собственно, там девочка и отправилась в лучший мир. На ее месте появилась я.

И первое, что сделала — завалилась обратно в дом, объявив, что обязательно умру еще раз, если меня посмеют пошевелить.

Посмели, разумеется. Но пинками меня было не расшевелить, дядя находился в отключке, приняв на грудь, а тетка выволочь меня силой самостоятельно не смогла.

Первые дни были как в тумане, но лихорадка отступила очень быстро. Как по волшебству. И уже очень скоро тетка начала таскать меня на работу.

Я думала, что это были худшие моменты в моей жизни. Но все познается в сравнении. Тогда так сильно не болело.

Сейчас же было ощущение, словно между лопатками лежат раскаленные угли, которые прожгли дыру аж до груди.

Повезло, что боль постепенно стихала. Но все же, я смогла полноценно оглядеться только минут через пять.

Я находилась в очень вычурной комнате с таким количеством дешевой позолоты и пурпурных тонов, что сомневаться не приходилось — это был бордель.

Возможно, очень дорогой, но бордель.

Как опытному отельеру, мне не составило труда это определить. Даже иная эпоха и другой мир не помешали. Я отлично знала, что именно такие комнаты сдаются «с почасовой оплатой».

С трудом поднявшись, я заметила решетки на окнах. А когда подошла к двери и открыла маленькое окошко, что должно было выполнять функции дверного глазка, поняла — дело действительно плохо.

Охрана в виде двух массивных мужчин намекала, что сбежать отсюда будет непросто.

Я сползла по стенке, обняв колени дрожащими руками. Между лопатками все еще болело, но сейчас я почти не обращала на это внимания.

Нужно было прыгать прямо с телеги и давать деру, пока была возможность. Но нет, я ведь пытаюсь думать о последствиях, а не действовать импульсивно.

И как? Помогло мне это?

Всю жизнь я терпела. Улыбалась, когда хотелось разразиться потоком нецензурной брани, успокаивала буйных постояльцев, выслушивала гадости с совершенно спокойным выражением лица.

Думала, что так и надо.

Возможно, там, в родном мире с его цивилизацией и нормами этики, это работало. Хотя весь мой опыт подсказывал, что не очень. Богатые постояльцы творили такое, что волосы дыбом становились.

А здесь и вовсе дикий мир со своими правилами.

Все вокруг подсказывало: нужно меняться. Если не принять правила игры, я очень быстро погибну. Здесь нужно бить первой, пока не ударили тебя.

А я сижу, сопли по лицу размазываю!

Где были мои хваленые навыки, когда меня как скот продавали? Почему молчала?

Потому что привыкла? Всегда глотала ругательства, сдерживалась тогда, когда хотелось начать проклинать всех вокруг.

Внезапно вспомнились все самые мерзкие постояльцы. И те, которые распускали руки, и те, которые пытались качать права, и те, которые пытались меня подставить, обвиняя во всех грехах.

Как часто мне хотелось обругать всех, плюнуть и уйти? Очень часто. Но я этого не делала.

У меня ведь карьера! Управляющая одним из самых фешенебельных отелей столицы — это статус.

Стоил он сердечного приступа в неполные сорок лет?

Не знаю, сколько я так просидела, настраивая себя, но когда за дверью начался какой-то шум, достигла состояния, при котором мне уже все равно кого, лишь бы убивать.

И когда я поднялась, встречая опасность лицом к лицу, уже не было цивилизованной Александры Гримьяновой.

Вместо нее вылезло то, что я всю жизнь в себе подавляла.

— Кто у нас тут? — Прокатился по этой пошлой комнате отвратительный голос.

Хотя голос, возможно, был нормальным. Но мне показался отвратительным. Как и его обладатель.

Дядечка лет пятидесяти с жирными губами и двойным подбородком.

Но судить о внешности плохо, и я решила дать дяде шанс.

— У нас здесь похищение, торговля людьми и принуждение к проституции, — сказала я. — У вас есть шанс сделать доброе дело и позвать стражу, чтобы здесь всех повязали.

Дядечка отвратительно рассмеялся. Таким почти поросячьим визгом.

— Повеселила. Откуда нынче продажных девок набирают? Из академии чтоль? Я тебя, девка, купил на весь вечер. Втридорога заплатил как за невинную. Так ты уж будь добра, постарайся хорошо. Тогда не обижу. Может даже понравится.

Понятно. Диалога не получится.

Я не знала, как я буду противостоять здоровому мужику, который явно больше и сильнее меня. Но была намерена кусаться, брыкаться, выцарапать глаза. А еще лучше, вырубить его чем-нибудь.

На глаза попалась безвкусная ваза. Я схватила ее, взяв поудобнее, как бейсбольную биту.

— Ты это брось, девка, — покачал головой мужик, начав расстегивать ширинку на штатах. — Все одно ведь на кровати окажешься. Ток вопрос в том, побитая али нет.

Перехватив вазу поудобнее, я ответила:

— Постеснялся бы. Самому сто лет в обед, а все туда же! Еще и насильник в придачу. Таких кастрировать надо, чтобы общество чище стало. Да чтоб ты сам на себе почувствовал, каково это! Да чтоб у тебя твое достоинство мужское отсохло. Да чтоб…

Я замолчала на полуслове, потому что мужик заверещал и начал расстегивать штаны еще активнее.

И тут я узрела ЭТО. То, что с натяжкой можно было назвать мужским достоинством, действительно отсохло. Всего за несколько секунд.

Мужик посмотрел на это и грохнулся в обморок.

А я так и осталась стоять с вазой наперевес и полным непониманием того, что сейчас произошло.

— Вот тебе и заклинание «писькаотвалиська».